Шрифт:
Она прокашлялась, прочищая горло, и осторожно начала:
— Если у тебя пусто на сердце, то при чем здесь я?
— Когда я тебя вижу, там что-то теплится. Нежность какая-то, черт его знает что говорю! Не могу я об этом, но одно знаю наверняка — ты занозой там сидишь — и все!
Подобный каламбур в иное время вызвал бы у нее лишь скептический прищур, ну, на худой конец, неопределенную усмешку. Сейчас же ей было не до смеха. По всей видимости, парню действительно худо. Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Да и, честно говоря, на слова такие он не был горазд.
Опустив глаза и сверля столешницу взглядом, Денис выдавливал из себя неуклюжие признания и единственное о чем просил — не торопиться с ответом.
— Я же все понимаю, — поднял он голову, закончив исповедь. — Ты любила его. Может быть… и сейчас любишь. Ведь любишь?! Черт!!! Ну зачем я тебя опять об этом спрашиваю?! Ведь боюсь твоего ответа, а все равно спрашиваю! Ну просто мазохист какой-то!
Он вскочил со своего места и, подлетев к стоящей столбом Альке, с силой привлек ее к себе.
— Не отталкивай меня! Прошу тебя! Не отталкивай!
Ох, как ей хотелось его сейчас оттолкнуть! И не просто оттолкнуть, а отшвырнуть от себя со всей силой, на какую только способна. Закричать, что есть мочи, что не нужны ей ничьи ни любовь, ни нежность. Что она дрянь, что она хочет прожить остаток жизни, каким бы продолжительным он ни был, в одиночестве. Вдали от всех надуманных, никчемных чувств, влекущих за собой лишь крушение надежд да дикую душевную боль.
Но она стояла истуканом, не в силах ни шевельнуться, ни тем более отпрянуть от него, так обнажившего свои чувства. Стояла и глядела поверх напряженного плеча Дениса на упоительные миражи, вереницей проплывающие по стене кухни.
Вот она с кучей белобрысых ребятишек, таких же голубоглазых и улыбчивых, как их отец, удит рыбу. Вот они с Денисом встречают рассвет в его доме на озере. Он что-то шепчет ей, щекоча трехдневной щетиной шею, а она слушает его, слушает и не желает, чтобы миг этот, такой сладостный, такой упоительный в своей неповторимости, кончался…
— Нам только нужно разыскать эти чертовы деньги! — решительно выпалил Денис и, почувствовав, как Алька напряглась в его руках, поспешил добавить. — Нам ведь нужны деньги для нашего будущего? Конечно, нужны!
— И с чего мы начнем? — как можно ровнее спросила она.
Радужные картинки на стене кухни потускнели, постепенно их заволокла черная пелена, и через мгновение они совсем исчезли. Маленький тоненький лучик, нечаянно побродивший по темным тайникам Алькиной души, исчез, и дверца несбывшихся надежд, которую она, не подумавши, приоткрыла, с грохотом захлопнулась…
Глава 35
Зося нервничал. Второй день он пытался связаться с Алькой, а ее мобильник молчал. Не могла же она его отключить, черт возьми!
Он так распсиховался, что пересек сплошную полосу, и лишь предупредительный свисток постового немного привел его в чувство. Времени на выяснение отношений не было. Зося быстренько сунул сотенную бумажку в руки молодому лейтенанту и, не удостоив того взглядом, поехал дальше.
Где же она может быть? Эта мысль не давала ему покоя вторые сутки. Он уже всех опросил, кого можно и нельзя, никто ее нигде не видел. Правда, шепнул ему один ушлый черномазый, что она крутилась у ворот фабрики, даже к нему в кафе заглядывала, но потом все — следы обрывались.
Только бы ей не пришло в голову лезть куда не надо! От одной мысли, что она совершит какую-нибудь глупость, вроде той, что совершил этот безмозглый заведующий лабораторией, у Зоси взмокла спина.
— Я все тебе сам расскажу, глупышка! — шептал он как заведенный. — Мы добудем эти деньги и укатим с тобой куда-нибудь. Туда, где нас никто и никогда не найдет…
Рука его вновь потянулась к трубке, и через мгновение он уже вслушивался в монотонные гудки. Алька не отвечала.
«Почему она это делает? — свербило в его мозгу. — А может, ее…»
Картина истерзанного мертвого тела, мгновенно представшая перед его мысленным взором, заставила его застонать. Нет, с этим надо что-то делать! Дальше нести в себе такой непосильный груз он не мог. Надо все кому-то рассказать. Бороться в одиночку у него не хватит ни средств, ни сил, ни… смелости. Чего уж тут кривить душой — Зосе было по-настоящему страшно. За такой короткий срок две смерти!.. Слепцу же видно, что это не просто так.
«Надо рассказать Сергею. Он любил ее, он спал с ней, в конце концов! Не может же он быть настолько глуп?! — решился наконец Зося, сворачивая к офису. — Уж он как никто в этом заинтересован, ведь обворовывают-то прежде всего его!»