Перед окончательным развоплощением ссерсан успел заметить, как медленно тает случайно попавший под удар престарелый жрец. За ним должен был последовать и сам Грызаву. Ментальная аура Сеятеля, в результате стороннего вмешательства не своевременно поглощенная Очагом Преображения Кармы, раздробилась, распадаясь на три неравные части. А вот еще одно крохотное облачко, четвертая!

Развоплощение, потеря единой личности — вот что произошло с когда-то великим Сеятелем. Теперь его ждали новые частичные воплощения, — те, что он увидел в прозрении.

Грезаурыл Бромаву не сразу понял масштабы катастрофы. Могучий бессмертный дух Сеятеля, воплощаясь в нескольких существах различных миров, терял всякую надежду на полную реинкарнацию даже в весьма отдаленном будущем.

Лишь в последнее мгновение мучительным усилием гаснущей воли Звездному сеятелю с помощью приемов изощренной психотехники удалось поместить полный отпечаток своей личностной сущности в яркий шарик мнемонического кристалла. Может быть, кто-нибудь когда-нибудь сумеет вызвать Ушедшего из небытия…»

— Всем все ясно? — редактор, проводивший мастер-класс, внезапно прекратил читать и оглядел собравшихся в приемной молодых писателей. Начинающий автор, робко прикорнувший в углу, испуганно встрепенулся: в голосе читавшего явственно слышалась ирония.

— Вот! — продолжал тот, — прекрасный пример того, как не следует начинать фантастические романы. Самое отвратительное, банальное, заурядное, истрепанное начало! — хладнокровно вынес редактор окончательный вердикт.

Грыз-А — Ву жалобно всхлипнул, вспомнив минуты публичного позора. Жестокие слова, обращенные к себе самому, звучали погребальным набатом:

«Графоман! Бездарный писака! Бесплодный мечтатель! Вечный неудачник».

Немолодой, но все еще начинающий писатель-фантаст, выскочив из зала, где проходил мастер-класс, бездумно брел по скалистой улице, судорожно сжимая в когтистых лапах тонкие листы хрупкого металлопластика и мысленно осыпая насмешками былые надежды и мечты.

Глубокая комфортабельная пещера, где располагалась редакция журнала «Новый Фан», проводившая мастер-классы для начинающих авторов: чтобы избавиться от бесконечного потока графомании, захлестнувшего издательства, — находилась в уютной долине, защищенной от радиации слабой дымкой испарений действующих вулканов.

Похоже, сезон извержений подходил к концу — Грыз-А-Ву не слишком интересовался сельским хозяйством, потому что писал только фантастику. Сборщики ценных вулканических пород с протяжными песнями покидали остывающие лавовые поля, унося с собой наполненные драгоценным грузом титановые корзинки.

Идиллические картины безмятежной крестьянской жизни напомнили Грызу детство, когда он, юный дракоша, как и все, в бронированном спецкостюме, вот так же сопровождал родителей на сбор урожая. В воздухе витали аппетитные ароматы свежего пепла и горячей магмы. Грыз-А-Ву судорожно сглотнул. Утром, суматошно собираясь в редакцию, терзаемый надеждами и мрачными предчувствиями, дракон не успел позавтракать. Мечтал о признании и славе. И вот все рухнуло.

И, главное, кто смешал его с грязью? Старый школьный друг, бывший брачный партнер, Кор-И-Андр, сделавший стремительную редакторскую карьеру, безжалостно осмеял литературное творчество неудачливого приятеля. И если бы наедине! Нет. Кор намеренно сделал это в приемной, полной писательского молодняка, желая унизить начинающего фантаста, больнее задеть!

— Грыз-А! Постой! Куда ты? — дракона догнал Бор-И-Мур, молодой приятель, один из немногочисленных поклонников его писательского таланта.

— Ну что? — Бор-И-Мур кивнул в сторону выхода из редакции, где все еще толпились свидетели недавнего позора.

— Полный провал, — мрачно отозвался Грыз-А — Ву.

— Я же тебе говорил! — Бор мог бы и не напоминать. Грыз отлично помнил отвергнутые утром советы молодого дракона, гордого дружбой с настоящим писателем, но намного более практичного реалиста. Перед визитом в редакцию малыш недвусмысленно намекал, что крупная глыба базальта и цистерна освежающей азотной кислоты, вовремя предложенные редактору, поспособствовали писательской карьере немалого числа начинающих авторов. Но Грызу и в голову не могло прийти, что Кор-И-Андр окажется так вульгарно корыстолюбив.

— Не горюй, — попытался утешить товарища Бор. — Просто ты вечно витаешь в облаках. Фантазер. А сегодня ты, наконец, ощутил на собственной шкуре радиационные ожоги реальной жизни. Посмотри, что другие пишут. Чернуху! И печатаются!

Грыз не слушал утешений. Все надежды были растоптаны в прах. Обида душила, заставляя конвульсивно съеживаться дыхательные и пищеварительные тракты, выбрасывать в кипящую атмосферу тонкие струйки отработанного метана, и мешая бурно изливать душу благодарному слушателю. Неужели же он совсем безнадежен и бездарен?