Поднялся первый шлагбаум, за ним — второй и всё. Он там — беглого раба вернули хозяину. Прилив ненависти охватил меня к тем, кто был по ту сторону границы и к презренным финнам.

«Перестрелять бы их всех и под суд пойти здесь, в Финляндии», — подумал я.

Приклад черного массивного автомата молодой финн поставил на пол машины и рукой придерживал за ствол. Наручники свободно болтались на моих руках. Рывок — я крепко вцепился в автомат и за курок тянул к себе. Но что это? Финн почти не сопротивлялся, а двое других молча наблюдали. Собака спрятала морду подальше в ногах и тихо лежала.

«Без патронов он», — решил я и от злости резким ударом ноги выбил заднее стекло машины, вместе с резиновым уплотнителем оно ударилось об асфальт и не разбилось.

У финнов — никакой реакции.

— Суоми шваин, стинки коми, — смешивая языки ругался я.

Подошел офицер и показал жестом, — «пошли!».

Я хлопнул дверью и, как на казнь, пошел за ним. Шлагбаум опустился. Железный занавес закрылся. Советские пограничники, как почетный караул, стояли по обе стороны дороги с автоматами Калашникова наготове. Стриженные, с надетыми на затылок фуражками они зачем-то подпрыгивали высоко на месте, словно ретивые кони, и щелкали затворами автоматов. Тут я разглядел, что автоматы у них без рожков с патронами, и от этого комичного вида погранцов меня начал разбирать смех.

Бориса облепили полчища гнуса, его руки были за спиной в наручниках, и он мог только фыркать и отдуваться, переминаясь с ноги на ногу. Высокий худой генерал-полковник стоял поодаль, а рядом с ним — маленького роста толстый майор с очень красным лицом.

— Изменники! — завизжал майор, подойдя к Борису.

— Как ваша фамилия? — спокойно спросил меня генерал.

— Не знаю, забыл, — так же спокойно ответил я.

— Как ваша фамилия? — повторил он, не меняя тон.

— Я сказал, — не знаю!

Финскому офицеру это стало надоедать и на ломаном русском языке он начал отвечать за меня.

— Его фамилья…

— Заткнись, холуй! — грубо перебил его я.

— Моя фамилия — Ян Смит! — громко и четко ответил я. Это имя южно-африканского президента первым пришло мне на ум. В Советском Союзе эта была ненавистная фигура. Эффект получился потрясающий. Красное лицо майора превратилось в бордовую рожу, и он теперь нечленораздельно визжал на весь лес. Пограничники ещё выше запрыгали на месте и усерднее защелкали затворами автоматов.

— Ян Смит! Ян Смит! — повторял я.

— Стрелять в негодяя, если он вздумает бежать, — обращаясь теперь к ним кричал майор.

— Да ты им патроны сначала дай, — смеялся я.

— Его фамилья — Шатрафка, — продолжил финн.

— Перестаньте паясничать. Мы на вас рапорт составим за оскорбление финских представителей и советских офицеров, — сказал невозмутимый генерал.

— Заткнись, ты, советская сволочь! Мне все равно, что ты там напишешь.

Я даже представить себе не мог, что я грубил самому начальнику Главного управления пограничных войск КГБ СССР Вадиму Александровичу Матросову, человеку, ставшему с февраля 1984 года заместителем Председателя Комитета государственной безопасности СССР или правой рукой самого Юрия Андропова.

Это оказалось последней каплей терпения для нервного майора.

— Уберите шизофреника! Уберите его отсюда немедленно! — эти слова отчетливо долетали до брата, стоявшего за шлагбаумом на территории Финляндии.

Пока с меня снимали просторные финские наручники и заменяли их на узкие советские, подвели брата.

— Вы не русский? — допытывался генерал у Миши.

— Не розумiю, — отвечал он по-украински.

— А ты что понесся за границу? — вступился майор.

— Я — свободный человек, куда желаю, туда и иду, — ответил Миша.

— Значит, вольная птичка. Теперь мы тебе подвяжем крылышки, — съязвил майор.

Меня и Мишу увели и посадили в разные «газики», стоявшие невдалеке. Борис остался один дожидаться Анатолия. Я сидел в окружении злых, как осы, пограничников. Из-за нашего перехода границы они провели уже несколько бессонных ночей.