Шрифт:
Вратко не верил, что когда-нибудь сможет сравняться с великими воинами. Купеческому сыну нужно знать свое место. Ну, разве что немножко ворожить… Что-то же у него получалось до сих пор. А вдруг умение колдовать развивает чувства так же, как и воинские упражнения? Ведь никто из его спутников — даже оборотень, а уж кто, как не он, должен обладать звериным чутьем? — не поднял тревогу, не попытался разбудить остальных.
«А может, это мне снится? Да где там! Я же все чувствую. Голод в пустом животе. Холод — вон как озябли пальцы на ногах! Боль в плече, которое ушиб о камень в драке с пиктом. И страх…»
Попытавшись пошевелиться, Вратко понял, что все тело его оцепенело. Будто онемело, как пальцы после того, как их туго скрутил ремнем Эйрик, воин Модольва-хевдинга. Или когда парень пробултыхался всю ночь в холодной воде. Тогда было так же тяжело встать на ноги. Хотелось лежать и лежать, уткнувшись носом в палубу… Да вот только сейчас хотелось вскочить, но руки и ноги отказывались повиноваться.
Едва заметный ветерок пробежал по схорону.
Значит, то нечто, что пробралось сюда, не просто стоит и наблюдает за спящими людьми и динни ши, но и движется.
В ноздри словену ударил странный запах. Немножко мокрой шерсти, немножко сырой глины, чуть-чуть гнили, будто бы отдаленная мусорная куча.
Хоть бы дотянуться пальцами до копья!
Волшебное оно или нет, но прикосновение к оружию придаст уверенности и сил.
Новгородец старался изо всех сил, но непослушные мышцы не слушались.
Запах усилился…
Жалобно вскрикнул раненый динни ши.
Звук волочащегося тела!
«Ты ворлок или нет? — Вратко захотелось дать самому себе пощечину. — Где твое колдовство?!»
Слова закружились, словно снежинки в зимнюю метелицу, погнались друг за дружкой, как возвратившиеся из теплых краев береговушки, и выстроились в строки.
Ночь, стань днем, Слово молвлю. Лунам лба Ладно ль слепнуть? Хитрый тать Тьмой укрылся — Знать, брат Хель Зло замыслил. [94]Вспышка!
Яркий свет, лившийся отовсюду, а вовсе не так, как раньше, из мерцающего клубочка, ударил по глазам. Вратко охнул и зажмурился, но успел разглядеть толстый, вихляющий зад, покрытый серой шерстью, которая свисала спутанными космами. Неведомый ночной гость стремительно скрылся в проеме. В том самом, который они так старательно перегораживали ломаными досками — не задержат, так хоть загремят, падая, и разбудят. Как бы не так! Серая лохматая тварь осторожно раздвинула обломки, и никто даже шороха не услышал.
94
Виса сложена размером тёглаг.
В следующее мгновение новгородец осознал, что яростно трет глаза.
Значит, руки, по крайней мере, слушались!
Рядом вовсю ругался Гуннар. Таких богохульств словену еще не приходилось слышать, хоть и прожил он бок о бок с викингами почти полгода.
— A dh’oidhche uabhasach!!! — в звенящем голосе Лохлайна слышалось больше испуга, чем ярости. — Taigh na galla dhaibh!!! [95]
— Ослабь, отпусти, прости, Боже, прегрешения наши, добровольные и непреднамеренные, совершенные словом и делом, сознательно и неосознанно, днем и ночью, в мыслях и в намерениях: всё нам прости, как милосердный и человеколюбивый! — частил Димитрий.
95
Ночной ужас! Будь ты проклят! (гэльск.).
Цветные пятна мелькали у Вратко перед глазами, переливаясь и вспыхивая, словно смолистые сучья в костре. А он все тер и тер веки, пока не понял, что наконец-то может видеть.
Его спутники, прикрывающиеся от слепящего света, были уже на ногах. Олаф вжался спиной в стену, выставив перед собой меч. Оскаленный Нехта прижимал к плечу приклад самострела.
— Что это было? — щурясь, воскликнул новгородец.
— Тролль!
— Ужас глубин!
— Демон косматый!
Одновременно выкрикнули Олаф, Нехта и Димитрий.
— Ты бы свет притушил, Подарок Ньёрда… — жалобно попросил Гуннар. — Сил нет…
— Он прав! — не отнимая ладоней от глазниц, согласился с викингом Лохлайн. — Ты решил ослепить нас?
— Как я притушу? — огрызнулся словен. — Если бы я умел…
— Туши совсем, я сейчас свечку запалю… — Димитрий уже рылся в мешке.
— Давай, не тяни! — Гуннар пытался отвернуться к стене, но помогало это мало. В пещере сияло все: купол, стены, неровный пол.
— Ну… — Вратко пожал плечами. — Я попытаюсь.
Он задумался на миг и произнес, особо не надеясь на успех:
Сын сестрицы Месяца, Свет небесный славный, Низко бьет поклоны Ворлок за подмогу. Ныне, огнь солнечный, Сгинь, обид не ведая. Враг удрал коварный, Мрака страх безмолвный.Стемнело.
Мгновенно, будто кто-то набросил на глаза плотную повязку.
Гуннар зарычал приглушенно:
— Ну, ты даешь, ворлок! Нет, чтобы потихоньку… Как солнце садится.