— Изабелла! — прошептал он. — О, как я…

— Да, Брэд, — прошептала она, потянувшись к нему всем телом. И внезапно вскрикнула от боли в руке.

Брэд отпрянул. Боже мой, мелькнуло у него в голове, что я делаю? Что со мной? Неужели я хочу воспользоваться тем, что женщина находится под действием болезненного жара и сама не понимает, что делает и говорит?

— Прости, — сказал он. — Я не хотел… — Он осторожно натянул ей одеяло до подбородка. — С тобой все в порядке?

Нет, подумала она. Как могла она позволить себе увлечься до такой степени? Должно быть, это все проклятые таблетки и… усталость.

— Изабелла?

— Да, — отозвалась она. — У меня все хорошо. — Она глубоко вздохнула. — Но день был такой тяжелый, и к тому же лекарство… Я думаю… я думаю, тебе пора уходить.

— Хорошо. — Он поднялся с кровати. — Но тебе не следует оставаться одной. Давай я спущусь вниз и позвоню Нэнси. Я уверен, что она охотно побудет с тобой пару дней.

— Нет, не нужно… Впрочем, позвони, — поколебавшись, сказала она. — Может, ты и прав. Ее номер прикреплен кнопками на стене рядом с телефоном на кухне.

Выйдя из спальни в коридор, Брэд перевел дух. Он проклинал себя за то, что оказался трижды дураком, и понимал теперь, что его решение как можно скорее покинуть Оклахома-Сити было очень мудрым. То, что случилось сейчас в спальне, только доказывало, что, когда нервные перегрузки достигают критической точки, возможным становится все.

Он нашел номер Нэнси, набрал его и стал ждать…

— Ну же, подходи, — бормотал он. — Почему она так долго не подходит?

Крошечные комнатки и узкая лестница этого маленького дома, казалось, давили на него.

Наконец в трубке прозвучал надтреснутый голос:

— Алло?

— Нэнси? — удивленно спросил он.

— Мистер Джонсон? Это вы?

— Да, это я. Нэнси, что с тобой? Ты говоришь ужасно.

— Я и чувствую себя ужасно, мистер Джонсон. У меня грипп.

Брэд устало закрыл глаза. Час от часу не легче, подумал он и наспех придумал более или менее правдоподобную причину своего звонка.

Но это было не важно: Нэнси была слишком больна, чтобы что-то понять. Она сказала, что не сможет прийти на работу в ближайшие несколько дней, и извинилась, что это так несвоевременно.

— Нет проблем, — бодро ответил Брэд.

Он повесил трубку и задумался. И что теперь? Нельзя же просто уложить Изабеллу в постель и уйти. Ей нужен кто-нибудь, кто был бы с ней радом.

Домашняя сиделка. Да, это был бы выход, но где он сможет найти ее в такой поздний час?

Может, у нее есть друг, который остался бы с ней. Женщина? Мужчина? Был ли мужчина в ее жизни?

Брэд сжал зубы. Какое ему дело до этого? Но почему эта мысль так неприятна ему? Да просто он устал и проголодался, вот почему, мрачно подумал он. А раз так, то, по крайней мере, надо бы разрешить хотя бы часть этой проблемы.

Он раскрыл дверцу холодильника и заглянул внутрь. Там лежал кусок чего-то неопределенного, а кроме него черствый ломоть хлеба и пакет йогурта. Буфетные полки добавили немногим больше к этим жалким запасам. Он понял, что, если ему захочется выпить чашку кофе или чая, то, увы, придется потерпеть.

Ворча, Брэд поднялся наверх, в комнату Изабеллы.

— Послушай-ка, — произнес он строго и замолчал.

Изабелла спала, лежа в том же положении, в котором он ее оставил. Она выглядела такой несчастной, покинутой, одинокой, что у него защемило сердце. Он сделал движение к кровати, его рука поднялась, словно для того, чтобы поправить одеяло, но он тут же сделал шаг назад.

— Ну вот, — пробормотал он, глядя на нее спящую. — Почему врачи не оставили ее в больнице на всю ночь?

Оставили бы, конечно. Но она ведь уверяла, что отлично себя чувствует и способна сама позаботиться о себе.

Он опустился в старое расшатанное кресло рядом с кроватью и откинул голову назад. А через несколько минут уже крепко спал.

Изабелла проснулась с первыми лучами утреннего солнца.

Резкая боль в руке отдавалась до самого плеча. Она застонала и приподнялась, с усилием опершись на подушки.

Удивлению ее не было предела, когда она увидела, что рядом с ее кроватью в старом расшатанном кресле спал Брэд.