— Присоединяйтесь!

Придворный алхимик взял высокий бокал слегка дрожащими руками.

— Тошнотворно!

— А мне показалось, неплохое, хоть и слишком сладкое…

— Не вино! Это место, Амаро… Все зыбко, все не то, чем кажется. Кажется, красиво, — Даниэль повел рукой в сторону головы шута, — а другой раз взглянешь — какая-то мерзость… Еще раз — снова красиво. И думаешь — показалось или нет? Красота, а под ней гниль, причем иной раз так отчетливо, что диву даешься.

— Это вы про что?

— Про все. А этот… Моретта? Знаете, мне кажется, что он оборотень.

— Дипломат, — развел руками Вальтер. — Что вы хотите? На каждый отдельный случай припасено свое обличье… И вообще, — он задумчиво посмотрел в стеклянные глаза шута, — я бы на вашем месте не особенно размышлял вслух в этом дворце.

— Мне скрывать нечего, — упрямо возразил Даниэль. — У меня на уме нет ничего такого, что я не сказал бы в лицо герцогу. Это же откровенные змеепоклонники! Да еще святотатцы! Гнев Змееборца обрушится на этот проклятый город!

Вальтер зевнул и налил себе еще вина.

— Что до гнева небес — испокон веков он обрушивается на кого ни попадя. Стихия не знает правых и виноватых… Кстати, Даниэль! Вы сейчас сказали что-то любопытное про Зимнее Пророчество. О словах настоятеля какого-то храма…

— Храма Горы Превращения. Это святая гора неподалеку от Сантории, где, по легенде, Змееборец бросил вызов Змею Бездны и преобразился… Я был там, — объяснил Даниэль. — И наблюдал все собственными глазами.

— О, как интересно! — Вальтер подался вперед. — У нас в Винделике о Зимнем Пророчестве известно только то, что оно было, — а тут живой свидетель! Прошу, расскажите, ничего не упуская!

— Ну… Отчего ж не рассказать?

Даниэль устроился в кресле, посмотрел на свечу сквозь стеклянный витой бокал с темно-красным вином, глубоко вздохнул и заговорил:

— Это случилось лет восемнадцать назад. Только-только погибла Мондрагона, и еще никто не понимал, что на уме у драконов, а их налеты на южное побережье считали разовыми выходками… Но закрывать глаза на очевидное становилось все сложнее, тревога росла… И вот как-то зимой в Сантории устроили грандиозное моление. Точнее, не в самой Сантории, а на горе в ее окрестностях, откуда, по преданию, воспарил Змееборец, когда вызвал на бой самого Змея Бездны. Именно там он отрекся от себя ради борьбы со Злом, там у него за одну ночь отросли белоснежные крылья, и совершилось Великое Превращение…

— Да, да, эту легенду все знают, так что с пророчеством?

— Мы с женой тоже прибыли на это моление… И не смейтесь! Я не хуже вас знаю, что все эти обряды — смешные суеверия. Можете поверить, мне было очень стыдно. Ходил там, надвинув капюшон на глаза, чтобы знакомые не узнали… Но Сандра захотела, и мы отправились в Санторию. Жена в то время была беременна, а я… ну, словом, не хотел ей отказывать в такой мелочи. Я очень ее любил, — тихо добавил Даниэль, словно извиняясь.

Вальтер покивал с серьезным видом.

— Вот я и подумал — почему бы не съездить в Санторию на зимний солнцеворот и праздник освящения вина? Погулять по городу, посмотреть его красоты, сделать приятное Сандре… Конечно, там царил настоящий балаган. Тысячи паломников со всех Пяти Герцогств… Священники с горы Превращения устроили большое представление — довольно живописное. Было моление о погибели драконов, поминовение погибших в Мондрагоне, проклятие Змею, освящение осеннего вина и распитие его же с песнями и плясками… И еще там было получено странное пророчество, которое тогда многие сочли злой насмешкой Змея Бездны. Вот как звучало оно дословно: «Чтобы победить дракона, надо обрести дракона».

— О как! — заинтересованно произнес Вальтер. — Занятно! Понимай как хочешь!

— Ну да, оно многих смутило. Я тогда решил, что кто-нибудь спьяну ляпнул, а остальные разнесли. Кто-то уверовал, кто-то посмеялся и забыл… Но чем дальше, тем чаще вспоминают… Теперь, после всех этих ужасных событий, очень многие всерьез пытаются искать в Зимнем Пророчестве ответ.

— Уже не глупая шутка, а зловещая загадка…

— Вот-вот. Все больше людей возлагают надежду на Зимнее Пророчество, на то, что однажды эта загадка будет отгадана и драконы исчезнут. Потому что все прочие надежды разрушаются одна за другой.

— Ну и как? Кто-нибудь «обрел дракона»? Если не считать вашего мертворожденного гомункула и волшебной по своей меткости пушку «дракон» в Фиоре, — усмехнулся Вальтер.

— Вы сегодня видели! — горько проронил Даниэль, кивая в сторону балкона.

— Я бы не сказал, что жители Амаро обрели дракона. Скорее он их «обрел». Этот водяной дракон недурно тут устроился. Обед приплывает сам в указанное время… Буквально уже накрытый, на тарелочке…

Даниэль холодно промолчал, всем видом показывая, что он не одобряет шутку.