Шрифт:
Однако один из них был одержим удивительной идеей: достичь противоположного берега Атлантического океана! Это совершенно не соответствует знаменитому «арабскому страху» перед Атлантикой — напомню, что в мусульманской культуре было распространено представление о западном море как крае мироздания. Можно предположить, что либо африканцы были лишены такого страха, либо султан, предпринявший плавание, был знаком с географическими преданиями о материке, окаймлявшем Атлантику с запада.
А может быть, целью его плавания была вовсе не Америка?
Египетский ученый Ибн Фадлаллах ал-Омари, живший в первой половине XIV века, составил обширное географическое и политическое описание по преимуществу мусульманских государств, в котором привел следующий рассказ малийского султана Мусы, совершившего паломничество в Мекку и по пути посетившего Каир:
«Мы происходим из рода, в котором чин правителя передается по наследству. И вот предшествовавший мне государь решил, что нет ничего невозможного в том, чтобы убедиться в наличии противоположного берега у моря ал-Мухит [Атлантический океан]. Одержимый этой мыслью и направляемый желанием доказать свою правоту, он приказал снарядить несколько сотен судов, набрал для них команды и также присоединил к ним много других судов, снабженных золотом, съестными припасами и водой в таком изобилии, что все это могло обеспечить команду на многие годы пути. При отплытии он обратился к капитанам со следующей речью: „Не возвращайтесь, прежде чем вы не достигнете крайнего предела океана или прежде чем не будут исчерпаны ваши съестные припасы или питьевая вода“.
Они отплыли и долго отсутствовали; прошло много времени, но никто не возвращался. Наконец вернулось одно судно. Мы спросили кормчего этого судна, что же случилось. Он ответил: «Государь, мы долго плыли, пока не встретили мощного течения, подобного реке. Я шел последним за другими судами. Все суда, шедшие впереди, продолжали плавание, но едва подошли к этому месту, как начали исчезать одно за другим, и мы так и не узнали, что же с ними случилось. Я же не захотел оказаться во власти этого водоворота и потому вернулся».
Султан не пожелал поверить этому сообщению и не одобрил поведения командира. Затем он приказал снарядить две тысячи судов, из которых одна половина была предназначена для него самого и его спутников, а другая — для припасов и питьевой воды. Он доверил мне правление и со своими спутниками вышел в море ал-Мухит.
При таких обстоятельствах мы видели его и остальных путешественников в последний раз. Я остался неограниченным властелином государства».
Путешествие отца султана Мусы является настолько выдающимся предприятием, что европейская наука, особенно наука XX столетия, приложила немало усилий для того, чтобы превратить весь этот рассказ в анекдот о чудаковатом африканском самодуре, избравшем диковинный способ суицида.
Немецкая «научная критика» (Гумбольдт, Хенинг) обнаруживает аргумент, который должен, по ее мнению, убедить нас в невозможности трансатлантического путешествия африканцев в принципе. Народы Западной Африки, по сообщениям европейцев, которые начиная с XV столетия совершали плавания по направлению к мысу Доброй Надежды, не имели парусных судов. Максимальное, на что был способен «африканский дух», — это создание рыболовных суденышек и каботажное плавание на весельных лодках. Хенинг даже предположил, что султан Мали отправил в рискованное путешествие речные суда, приспособленные лишь к условиям Нигера. Рассказ об огромном потоке, в котором исчезли корабли первой экспедиции, кажется ему байкой, подтверждающей фантастический характер всего сообщения.
Однако, прежде всего, не стоит преувеличивать незнакомство жителей Мали с морем. Мы знаем теперь, что к началу XIV века это государство контролировало низовья Нигера. Португальцы оказались в районе Гвинейского залива уже после распада империи Мали, в эпоху гегемонии на западе Африки державы Сонгаи. Однако центр интересов данного государства лежал значительно севернее, на границах с арабо-берберскими владениями Сахары и Магриба. Его владения просто не достигали низовьев Нигера. Близ побережья находился ряд небольших государств, занятых междоусобными войнами, а не развитием мореплавания.
Образованные султаны Мали, знавшие о кораблестроении, видевшие парусные корабли на Средиземном, Красном морях, могли попытаться создать и свой собственный флот. Впрочем, цифры, приведенные Мусой в своем рассказе, говорят, что суда действительно были небольшими; их строительство не стало для «инженеров» Мали необычным делом. Могли ли эти «эскадры» удалиться от берегов Африки на сколько-нибудь значительное расстояние?
Выше шла уже речь о появлении эскимосских лодок на побережье Норвегии и даже Северного моря. В XX столетии неоднократно совершались попытки пересечь Атлантический океан, в том числе и на обычных лодках, без паруса. Как мы понимаем теперь, все дело в небольшой доле везения, а также в том, совпадает ли предполагаемый маршрут плавания с океанскими течениями и ветрами.
Если мореплаватели из Мали, выйдя из дельты Нигера, продвинулись на юго-запад примерно до уровня экватора, то здесь их могло подхватить Южно-экваториальное течение, а также пассаты, которые совершенно точно не дали бы путешественникам возможности повернуть назад. Летом (я использую этот термин «с точки зрения» Северного полушария) северные потоки Южно-экваториального течения поворачивают обратно, образуя петлю, затухающую вдали от побережий Южной Америки и Африки. Зимой же океанские воды направлены в сторону северо-восточного побережья Бразилии, а затем — Карибского бассейна. Мы имеем ряд почти прямых подтверждений того, что африканские мореплаватели добирались до этих районов! [125]
125
Понятно, что океанические течения едва ли буквально походят на тот поток, который видел кормчий вернувшегося из первой экспедиции судна. Тем не менее перед нами явно преувеличенное описание действия пассатов, или пассатов вместе с экваториальным течением, или же какого-то явления, которое потрясло видевших его настолько, что единственный образ, который пришел на ум свидетелям, — образ реки, текущей посреди океана и уносящей корабли в бездну.