Я лежу и слушаю ночные шумы. В открытую настежь дверь вливается тёплый воздух, настоенный на нагретой за день земле, травах и чистой воде нашей невеликой речки Кудрявки. Прошлым летом в одну из таких же щедрых на тепло ночей мне вздумалось искупаться.

Миновав с десяток проулков, я вышел к реке, перегороженной на одном из своих многочисленных поворотов плотиной. Плеск воды, набирающей скорость на водосбросе и падающей с размаху на камни, крал у ночи её размеренные неспешные звуки.

Перейдя по серым доскам плотины, настеленным на бетонные быки, на другой берег, я оказался среди невысоких с плотной кроной деревьев. Бросив под одним из них рубашку, брюки и трусы, я осторожно начал спускаться по крутому откосу и, вдруг споткнувшись, неловко плюхнулся в воду. В первое мгновенье она показалась мне холодной. Но с каждой секундой тело всё больше сживалось с нею и становилось бодрым и упругим. Доплыв до бетонных выступов, я попытался влезть на плотину, но ноги срывались с осклизлых деревянных шлюзов и сделать это мне не удалось.

Перебирая руками по шероховатой поверхности дамбы, я пошёл навстречу течению. И вдруг увидел на противоложном берегу, откуда недавно перешёл на эту сторону, маленькую фигурку. Это была девушка.

Она вышла из того же проулка, что и я, и остановилась на песчаном берегу. Оглянувшись по сторонам, но не замечая меня, девушка нагнулась и постелила полотенце, висевшее до этого у неё на шее, на утоптанный песок. Сбросив на него свой халатик, она выпрямилась и вновь огляделась. Монотонно шумела вода у плотины, легко подрагивали листья на тёплом ночном ветерке. Быстро стянув свой сплошной купальник и засветившись незагорелой кожей, она с ходу бросила его на полотенце и подбежала к самой кромке воды. Тут она приостановилась и осторожно вошла в воду по отлогому дну.

Весь сжавшись, я не знал, как мне поступить. А ночная купальщица, уверенная в своём одиночестве, уже плыла тем временем к плотине прямо на меня. Застигнутый врасплох, я метнулся к своему берегу, подняв веер брызг. Девушка, испуганно и громко ойкнув, выбросила перед собой руки и тут же погрузилась с головой под воду. Вынырнув, она закашлялась, замахала руками и вновь ушла под пузырившуюся поверхность реки. Я бросился к ней и, поймав под водой отчаянно бившиеся руки, подтащил её к берегу и посадил на ступенчатое дно.

Переведя дыхание, она вдруг вскочила, но, оказавшись в воде только по пояс, резко села, обхватив груди руками, и отодвинулась от меня.

– Кто Вы? Как вам не стыдно? Отойдите от меня!
– она кричала, переживая страх и не совсем, видимо, соображая, что же она произносит. Меж тем мы оба сидели по горло в воде.

– Извините, девушка, я этого не хотел, так получилось. Я тоже купался...
– я не знал, что сказать.

– Вы противный! Вы это нарочно! Уйдите от меня! Я не могу!..
– она заплакала.

– Куда же я уйду?.. Я в таком же положении, что и Вы.

– Вы ещё смеете говорить о моём положении?!

– Я просто хотел сказать... я так же, как и Вы, ни во что не одет. Ну успокойтесь!

– Правда?
– она вдруг действительно стала успокаиваться, преодолев истерику, но продолжая прерывисто дышать и всхлипывать.

– Зачем Вы это сделали?
– спросила она, совсем успокоившись, но насторожённо глядя на меня.

– Я ничего не делал, я купался тут, а Вы так подошли и... всё получилось так быстро...

– И Вы видели меня на берегу?

– Нет, - соврал я, - только когда Вы уже плыли в мою сторону.

– Откуда же Вы знаете, как я подошла?

Я помолчал и раздосадованно сказал:"Девушка, честное слово, я не хотел, я сам испугался!.."

– Ну ладно. Что ж нам теперь делать?
– она была уже спокойна.

– Не знаю.

– Давайте отвернёмся друг от друга и оденемся. Только честно! Где ваша одежда?

– Вот тут, под деревом.

– Это нечестно! У меня всё на другом берегу, а там нет ни одного дерева.

– А если... закройте глаза!

– Зачем? Что Вы хотите?

– Мне надо выйти на берег.

– А Вы...
– но она не договорила, замолчав на мгновенье, затем закрыла глаза и отвернулась.

Я выскочил на берег с такой быстротой, на какую был только способен. В мгновение ока натянув свою амуницию, я помчался через плотину на другой берег и, подхватив её вещи, галопом вернулся обратно.

– Вот, - проговорил я, - одевайтесь.

Я стоял и смотрел на неё.

– Что ж Вы смотрите? Отойдите же куда-нибудь!

Я сообразил, наконец, каким глупцом выгляжу со своей невольной добродушной улыбкой, и поспешно отошёл.

– Ну вот. Я готова.
– послышался скоро её голос.

Я повернулся. В сумраке белело её лицо, светились открытые коротким халатиком ноги.

– Можно я Вас провожу?
– неожиданно для самого себя произнёс я, приблизившись к ней.

– Можно, - она засмеялась, - теперь можно даже узнать, как меня зовут.

– Как?
– я был сбит с толку и говорил первое, что приходило в голову.