— Да есть дело, — буркнул он, ругая себя последними словами.

— Ну, скажи.

— Пожаловаться хотел, — вздохнул Виктор, — и совета попросить. — Майя буквально лучилась любопытством, и он решил немного над ней поиздеваться. — Хотел узнать, можно ли мне, как комсомольцу и женатому человеку прелюбодействовать с чужой оружейницей? Или, по закону, ее нужно сперва в свой экипаж перевести…

— Дурак, — Майя вспыхнула и, резко подскочив, ушла. Виктор захихикал, настроение немного улучшилось.

Вылет состоялся только в первом часу. Стараниями БАО удалось наскрести топлива на четырнадцать истребителей и только семерку "Илов". И теперь вся эта махина снова летела к Кутейниково. Видимость была миллион на миллион, и чем ближе становился вражеский аэродром, тем сильнее потели у Виктора руки. Немецкие посты ВНОС уже давно засекли всю их группу и теперь, без всякого сомнения, собирали комитет по встрече. Он до боли в глазах всматривался в небо, но никого пока не видел и от этого нервничал еще сильнее.

Аэродром появился внезапно, проступили темные, еще не успевшие озелениться, валы капониров, зеленые, фанерные домики вспомогательных помещений. На стоянках было около десятка самолетов, но небо вокруг по-прежнему было чистым от "мессеров". Виктор смотрел во все глаза и не верил. Так не должно, так не могло быть, но так было. "Илы" с горизонта сыпанули вниз содержимое бомболюков и серии взрывов расцвели у капониров и на летном поле. Проскочив аэродром, штурмовики начали валиться в плавный разворот и принялись пикировать. С земли вверх тянулись нити трассирующих пуль, но, по мнению Виктора, огонь был слишком слаб. Сам он на действия "Илов" смотрел буквально одним глазом, все пытаясь высмотреть в небе "мессеры". На стоянке начали рваться РСы, и Виктор увидел, как стоящий в капонире "юнкерс" вспыхнул ярким костром. На стоянках тоже что-то горело, пылала парочка строений, и аэродром начало застилать густым черным дымом.

Больше атак не было. "Илы" отстрелялись и потянулись на восток, хотя, по мнению Виктора, можно было бить еще и еще. Группа легла на обратный курс. На фоне молодой, еще не выгоревшей степной травы проплывала семерка "Илов". Чуть повыше, словно купаясь в воздухе, три пары "Яков" сто двенадцатого полка. Еще выше, разделенные на две четверки, виднелись истребители из девятого гвардейского. Для охраны семерки штурмовиков была собрана слишком уж грозная сила. Рассматривая соседние самолеты, Виктор подумал, что еще раз на Кутейниково можно лететь смело. Все равно в небе они никого не встретят.

Жизнь на стоянках едва копошилась. Может этому способствовала тишина в штабах по поводу новых полетов, может необычно сильная для мая месяца духота, однако аэродром чуть ли не засыпал. Виктор и сам, пообедав и наскоро разобрав с Рябченко минувший вылет, с удовольствием растянулся под крылом. Иванов ушел на импровизированный КП, да там и остался, саблинский "Як" еще не заправляли, так что отдыхать Виктор мог с чистой совестью.

Настроение было великолепным. Он помнил, что с сорок третьего года дела у немцев будут идти плохо, а теперь это все начинало проявляться наглядно. То, что они при двух налетах на аэродром не встретили ни одного истребителя, означало, что сил у немцев осталось немного и видимо почти все они сейчас на Кубани. Зная, что наши ВВС в этих боях нанесли немцам поражение, можно было надеяться, что дальше воевать будет легче. А это вселяло оптимизм. Он снова достал из планшетки недописанное письмо Сталину и задумался. Послышались шаги и он вновь увидел Майю, поспешно спрятал бумагу в планшет. Глаза у девушки были с хитринкой, и он решил, что она собирается поквитаться за утреннее.

Майя уселась рядом, но не в тени крыла, а в стороне, подставив лицо солнцу. Потом приподнялась, быстро посмотрев по сторонам, хитро посмотрела на Саблина.

— Эх, позагорать бы сейчас.

— Давай, — Виктор немного оживился, — раздевайся. Подставь тело ультрафиолету….

— Ага! Жди! — она фыркнула, потом погрустнела, — тут разве позагораешь? Сразу толпа мужиков набежит, будут пялиться. На речку бы.

— На речку надо, — согласился Виктор, — с удочкой посидеть, рыбки половить. Рыбалка, говорят, восстанавливает нервную систему.

— Что-то ты раньше про нервную систему не вспоминал, — Майя захихикала, — да, дед? На молодой женился, а теперь и страдаешь? Оно конечно, что же еще такому старому и беззубому делать? — Потом сделалась серьезной, спросила. — Что там твоя? Давно письма были?

— На той неделе.

— Недавно, — Майя обхватила коленки руками и задумчиво посмотрела вдаль. — А чего ты злой такой с утра был? Палыч на тебя мужикам жаловался…

— Попался под руку не вовремя, — отмахнулся Виктор, — бывает.

— Человека обидел, — девушка снова посмотрела на него и в глазах у нее плескалась ехидство. Впрочем, как Виктор уже успел убедиться, угадать настроение Майи по выражению лица получалось довольно редко.

— Его обидишь, как же. Там шкура такая, что бронебойный застрянет.

— В полку, где я служила раньше, — она принялась рвать желтые цветы одуванчиков, — летчик техника застрелил. Там какая-то неисправность в небе выявилась, я не помню точно. Так он сел и убил его. Летчика потом судили, в штрафбат отправили… Ты в штрафбате еще не был?