Такъ взглянемъ мы на творчество Л. Андреева, . Сологуба и Л. Шестова. Мы увидимъ, что карамазовскіе вопросы отравили ихъ душу своимъ ядомъ, что каждый изъ нихъ пытался спастись противоядіемъ, у каждаго изъ нихъ различнымъ и мнявшимся съ теченіемъ времени; мы увидимъ откуда они вс трое вышли и къ чему пришли или приходятъ; мы попробуемъ подвести нкоторый общій итогъ ихъ нравственнымъ и идейнымъ скитаніямъ и постараемся сами прійти къ нкоторому опредленному выводу, къ одному изъ возможныхъ отвтовъ на вчные вопросы о смысл жизни. Мы убдимся тогда въ тсной преемственной связи русской художественно-философ-ской мысли всего ХІХ-го столтія, мы убдимся, что трагическія проблемы, мучившія Блинскаго и Герцена и съ потрясающей силой поставленныя Достоевскимъ, вновь неотвязно стоятъ передъ нашимъ сознаніемъ, вновь преломляются въ художественномъ и философскомъ творчеств талантливйшихъ изъ современныхъ писателей? Льва Шестова, едора Сологуба и Леонида Андреева. Познакомившись съ ними, мы вернемся назадъ? къ русской литератур минувшаго вка и къ ршенію въ ней вопроса о смысл жизни; въ результат всего этого читателю станетъ яснымъ нашъ отвтъ на поставленные выше вопросы. Отвтъ этотъ? скажемъ заране? заключается въ одинаковомъ отрицаніи и позитивной и мистической теоріи прогресса и въ указаніи третьяго возможнаго пути, пути имманентнаго субъективизма. Намтить въ общихъ чертахъ эту систему міровоззрнія? такова въ конечномъ счет задача и цль этой книги.

Все это выяснится попутно съ изученіемъ художественно-философскаго творчест-ва Сологуба, Андреева, и Шестова. Къ нимъ мы теперь и переходимъ.

Остановимся прежде всего на чисто-фактическомъ перечн главныхъ произведеній . Сологуба, мало извстныхъ въ широкой публик. И это очень жаль, такъ какъ талантъ этого писателя заслуживаетъ боле внимательнаго отношенія; вплоть до «Мелкаго Бса» къ таланту Сологуба относились? а большинство относится и до сей поры? не такъ, какъ онъ того заслуживаетъ. А между тмъ сильный и своеобразный талантъ этого писателя, скрывающагося подъ псевдонимомъ «едоръ Сологубъ», проявился уже съ самаго начала его литературной дятельности? съ первой книги его стиховъ, вышедшей еще въ І895-мъ году. Годъ спустя вышла вторая книга его стиховъ, вмст со сборникомъ его разсказовъ, подъ общимъ заглавіемъ «Тни»; въ 1903 г. вышелъ большой томъ его стиховъ (книги третья и четвертая, кн?ство «Скорпіонъ»); въ 1906 и 1907 гг. вышли небольшими брошюрами книги пятая и шестая его стихотвореній; недавно вышли седьмая книга стиховъ (переводы изъ Верлена) и восьмая («Пламенный Кругъ»).

Мы имемъ въ ряд перечисленныхъ книгъ около пятисотъ стихотвореній; за пятнадцать лтъ это не такъ много, но боле чмъ достаточно для того, чтобы опредлился «удльный всъ» поэзіи. Въ этомъ отношеніи не можетъ быть двухъ мнній: . Сологубъ дйствительно «Божіею милостью поэтъ», одинъ изъ первыхъ посл Бальмонта и Брюсова за все послднее десятилтіе. Тоскливая и больная, но великолпная поэзія . Сологуба займетъ въ исторіи русской литературы узкое, но высокое мсто; своеобразное и нсколько однообразное поэтическое творчество его всегда будетъ находить звучащія ему въ униссонъ родственныя души. Но художественное творчество . Сологуба далеко выходитъ за предлы чистой лирики; повсти и романы . Сологуба замчательны не мене его стихотвореній. Надо замтить, что далеко не вся проза . Сологуба собрана въ его книгахъ; многое и чрезвычайно характерное остается разбросаннымъ по разнымъ сборникамъ и журналамъ (особенно въ «Золотомъ Рун», въ «Перевал», въ «Всахъ»): таковы вс критико-философскія статьи . Сологуба, крайне любопытныя для выясненія его литературной физіономіи. Зато его беллетристика собрана имъ почти вся. Уже въ 1896-мъ году вышелъ упомянутый выше сборникъ его разсказовъ (и стиховъ)? «Тни». Почти въ то же время вышелъ его романъ «Тяжелые сны», не обратившій на себя тогда ничьего вниманія, а теперь заслоненный отъ насъ вторымъ романомъ . Сологуба? «Мелкимъ Бсомъ» (1907 г.), этимъ, безспорно, лучшимъ произведеніемъ . Сологуба. Въ 1904-мъ году вышелъ сборникъ разсказовъ . Сологуба «Жало Смерти», а въ 1905 и 1906 гг. вышли его «Сказки» и «Политическія сказочки» (кн?ства Грифъ и Шиповникъ); наконецъ, уже въ 1907 г. вышелъ сборникъ его разсказовъ «Истлвающія личины» и мистерія «Литургія Мн», въ 1908 г.? его трагедія «Побда смерти» и сборникъ разсказовъ «Книга Разлукъ», и въ начал 1909 г.? новеллы и легенды «Книга очарованій». Вотъ и вс семнадцать вышедшихъ до сихъ поръ брошюрокъ, книжекъ и томовъ его произведеній; и что бы ни далъ намъ еще . Сологубъ въ будущемъ, но его прошлое уже достаточно ясно и опредленно: оно можетъ поэтому подлежать нашему изученію. Изученіе это покажетъ намъ, что дйствительно ось творчества . Сологуба проходитъ черезъ т проклятые вопросы, которые были формулированы выше. Чтобы убдиться въ этомъ, намъ необходимо пройти шагъ за шагомъ по вершинамъ творчества . Сологуба.

Уже въ первой книжк стиховъ . Сологуба намчаются т мотивы, которые впослдствіи стали преобладающими въ творчеств этого автора и съ которыми мы еще познакомимся; лучшимъ эпиграфомъ къ книжк было бы взятое изъ нея же дву-стишіе:

И бда пришла «тихими стопами» въ образ того страха передъ жизнью, того страха жизни, который впервые проявился въ русской литератур у Лермонтова и достигъ апогея своего художественнаго развитія у Чехова. Страхъ этотъ психологически объясняется безсиліемъ, неумніемъ или невозможностью осмыслить жизнь, а жизнь безсмысленная? страшна, страшне самой смерти.

Бда пришла «тихими стопами». Мы находимъ сначала у . Сологуба легкое недоумніе, тихую грусть о смысл жизни:

Въ такомъ настроеніи духа поэтъ переносится «поперемнно отъ безнадежности къ желаньямъ», въ поискахъ за той истиной, которая, несмотря ни на что, остается для него скрытой; самъ онъ выражаетъ это, говоря про себя:

Какой тайны жаждетъ поэтъ? это мы еще увидимъ; но во всякомъ случа поиски эти оставались тщетными, а больныя томленья поэта передъ бдою становились все боле и боле острыми. И если иногда онъ еще готовъ въ минуту примиренья оправдать свою жизнь («Благословляю, жизнь моя, твои печали»…), то отъ большинст-ва стиховъ его первой книги все больше и больше начинаетъ вять холодомъ отчаянья. Смна явленій вншняго міра не даетъ ему отвта на его запросы, а приводитъ только къ полнйшей растерянности: «явленья меня обступили и взоръ мой лучи ослпили…» Куда уйти отъ этихъ «предметовъ предметнаго міра» (по позднйшему выраженію самого же . Сологуба), въ чемъ найти имъ смыслъ, цль, оправданіе въ ихъ неразрывной связи съ внутренней жизнью человка? Въ жизни . Сологубъ не находитъ отвта и ищетъ его въ смерти:

Иными словами: жизнь безсмысленна настолько же, какъ и могильное тлнье; если же въ ней и есть какой-либо смыслъ, то мы безсильны его отыскать, мы устали преслдовать цли.

Къ такому взгляду отчаянья пришелъ . Сологубъ въ первой книг своихъ стиховъ? больныя томленья разршились бдою. Весь дальнйшій періодъ творчества . Сологуба отмченъ этимъ знакомъ отчаянья, сопровождаемаго страхомъ жизни, и въ то же время попытками уяснить себ суть жизни, смыслъ жизни: мы находимъ эти мотивы и въ томик разсказовъ и стиховъ, появившемся въ 1896 году подъ заглавіемъ «Тни», и въ вышедшемъ годомъ позже роман «Тяжелые сны», и въ стихахъ послдующаго сборника («Собраніе стиховъ», кн. III и IV), и въ роман «Мелкій Бсъ», писавшемся съ 1892 года, хотя вышедшемъ въ свтъ пятнадцатью годами позже… То мы слышимъ, что наша жизнь есть діаволовъ водевиль, что

то передъ нами уже не категорическое ршеніе, а снова рядъ тоскливыхъ вопросовъ:

И любопытно отмтить, что поэта одинаково не удовлетворяетъ ни субъективное оправданіе жизни, ни вра въ ея объективную цлесообразность. Съ одной стороны ему хочется найти общій смыслъ и въ жизни міра и въ жизни человка, одно субъективное оправданіе жизни его не удовлетворяетъ; устами Нюты Ермолиной, героини романа «Тяжелые сны», онъ груститъ о томъ, что природа равнодушна къ человку: «…все къ намъ безучастно и не для насъ: и втеръ, и зври, и птицы, которые для чего-то развиваютъ всю эту страшную энергію. Ненужныя струи, покорныя вчнымъ законамъ, стремятся безцльно? и на берегахъ вчно-движущейся силы, безсильные, какъ дти, тоскуютъ люди»… Съ другой стороны . Сологубъ не устаетъ высмивать вру въ тотъ антропоцентризмъ, который отразился и въ словахъ Нюты Ермолиной («ненужныя струи» рки…); онъ ядовито иллюстрируетъ эту точку зрнія въ своихъ прелестныхъ сказкахъ и сказочкахъ. «Шелъ человкъ и плюнулъ трижды. Онъ ушелъ, плевки остались. И сказалъ одинъ плевокъ:? Мы здсь, а человка нтъ. И другой сказалъ:? Онъ ушелъ. И третій:? Онъ только затмъ и приходилъ, чтобы насъ посадить здсь. Мы? цль жизни человка. Онъ ушелъ, а мы остались» («Три плевка»: ср. со сказкой «Путешественникъ камень»). И въ то же время у . Сологуба нтъ вры въ объективную цлесообразность жизни, для него «безнадежностью великой безпощадный ветъ свтъ»; подобно Герцену, онъ не вритъ въ цль прогресса, въ того Молоха, который «по мр приближенія къ нему тружениковъ вмсто награды пятится назадъ»: