– Значит, мы уже ничего не сможем сделать, - как-то равнодушно согласилась Ната.
– Думаешь, тебе удастся обмануть информационный отдел Объединенного командования Земли?

– Ната, - с тоской позвал я.
– Даже если бы я не купил КЛИК, меня бы призвали. Если война, если действительно угроза...

– Это я понимаю, - она упрямо сплела руки на груди.
– Но разве наш ребенок не важнее?

– Его жизнь важнее всего, и если мое присутствие может изменить ход войны...

– О, узнаю того Дорова, который ухаживал за мной!
– без тени улыбки отозвалась женщина, и я подумал, что совершенно не узнаю ее.
– Такой же самодовольный, самоуверенный придурок, считающий, что может все изменить!

– Но разве не такого меня ты полюбила?
– разозлился я.
– Нельзя любить и не принимать человека таким, каков он есть!

– Ты же изменился ради меня, - проворчала она.
– Стал другим, я же видела это, а теперь снова все с начала. Выходит, все это время ты обманывал меня? При выборе между мной и небом ты выберешь небо?

– Я выберу небо вместе с тобой, - я постарался успокоиться, налил себе еще немного рома. Она, наконец, выпила свой глоток и эта вынужденная пауза в разгорающейся ссоре дала нам время немного остыть.

– А ты никогда не думал, что небо меня не интересует?
– спросила она чуть погодя. Я удивленно посмотрел на нее.

– Ната, ты же военный летчик, как такое возможно?

– Быть может, я сыта по горло той жизнью?
– она говорила теперь совсем без выражения.
– Захлебываться от адреналина не значит стать адреналиновым наркоманом. Кому-то скорость и полет нужны, чтобы восполнить то, чего недостает. Но вместе с тобой у меня есть все. А небо таит опасности. Я не хочу подвергать опасности нашего ребенка.

Видя, что я не нахожу слов, просто смотрю на нее потрясенно, Ната сказала мне удовлетворенно:

– А теперь ты думаешь, что мужчинам никогда не понять женщину, ведь так?

– Не об этом я думаю, - огрызнулся я.
– Думаю о том, что мне делать.

– Ты дал мне обещание все исправить, - она улыбалась, но эта улыбка больше походила на издевку.
– И как ты собираешься это сделать?

– Не знаю, - я не отводил взгляда.

– Опять пустые обещания?

– Ната, ты несправедлива, - я вздохнул.
– Давай начистоту. Ты хочешь быть со мной и я хочу того же. Но если война - это угроза всей цивилизации. Если Объединенное командование будет снаряжать корабль...

– У них не было корабля, пока ты его не купил!

– Веский аргумент, - согласился я.
– Его и не будет. Я сделаю так, чтобы никто не узнал, вот и все. Как? Оставь тонкости мне. Сейчас нужно, чтобы ты исчезла. Я не даром велел тебе собраться - я увезу тебя далеко. Если все пройдет спокойно, то тебя никто не побеспокоит и в ближайшие дни я вернусь за тобой. Если же мой план не удастся и они будут настаивать на том, чтобы я летел, то в ответ получат отказ. Я просто подарю им корабль, понимаешь? На деньги в данном случае мне плевать, мы не бедствуем, и я не потратил все, так что проживем. Но чтобы у служб не было рычагов, я хочу, чтобы тебя нельзя было найти.

– А как же твои друзья? Стас, его семья, твой экипаж? Ты думаешь, они не найдут рычагов давления?

– Думаю, они не рискнут. Ты не забывай, что со мной титрин.

– О, - Натали покосилась на кота, скромно сидящего на подлокотнике дивана, - уважаемый, а вы чем можете помочь?

– Могу дать интервью, - шевеля усами, сообщил журналист.
– Как независимый эксперт, я могу обвинить Объединенное командование в нарушении норм поведения и раскрыть некоторые тонкости. Уверяю вас, такого скандала им совершенно не захочется, а тронуть меня они не имеют права - у меня дипломатическая неприкосновенность.

– А гладить вас очень даже можно, - она улыбнулась совершенно открыто, и у меня отлегло от сердца.
– Вот вам и неприкосновенность. Но, если все можно вывернуть на всеобщее обозрение, зачем мне куда-то бежать?

Я подумал, что Натали все же слишком молода, чтобы понимать, какая опасность угрожает человеку, оказавшемуся между молотом поставленной государством задачи и наковальней противоборства. Объяснять ей это я не хотел и потому сказал просто:

– Титрин может не успеть придать все огласке, тебе причинят вред раньше. Лучше делать так, как я задумал. Конечно, мой план гарантирует лишь то, что тебя не найдут сразу же, но это лучше чем ничего.

– Неужели ты это сделаешь для меня?
– тихо спросила Ната.

Я встал, приподнял ее и посадил к себе на колени.

– Если мое присутствие будет не обязательно, я останусь, - сказал я уверенно, хотя сам себе не верил.
– Рядом с тобой.

– Выходит, я для тебя важнее неба?
– спросила она с наивностью, на которую способна лишь женщина.

– Естественно ты важнее, - снова соврал я. Нет, конечно, это была не ложь, а просто именно то, что Ната хотела от меня услышать. Есть вещи, которые делать совсем не трудно, но плоды, рожденные этими делами огромны и важны. Так и сейчас, я заметил легкий румянец и улыбку на ее губах. Этими простыми словами я закрыл между нами на некоторое время ссору, отстранил ревность, которую испытывала Ната и о которой я даже не подозревал. Она ревновала меня к космосу, зная, какое большое место он занимает в моей душе.