Майя и Жива недоумённо переглянулись друг с другом.

– Видите вон там пять вышек, - показала рукой Жива, - Идите в ту сторону, там и будет Главный вход на Лысую.

– Далековато. А другого пути нет?

– Есть. Но сами вы не найдёте.

– Ага, - призадумался человек, похожий на попа, - а вы там, что, уже бывали?

– И не раз, - улыбнулась Жива.

– И не страшно там?

– Нисколечки, - мотнула она головой.

– Как же? Там ведь, говорят, ведьмы эти так и шастают, пропади они пропадом.

Майя настороженно посмотрела в глаза двоюродной сестре. Жива не смогла сдержаться и с поддёвкой ответила:

– А если мы и есть ведьмы.

– Вы? – недоверчиво зыркнул чернобородый, - а не врёте?

Он заметил у неё на груди серебряный пентакль на цепочке – ведьмацкий знак – пятиконечную звезду, заключённую в круг, и ему всё сразу стало ясно.

Внезапное замешательство в его глазах, сдвиг, - и… боком-боком он отошёл от них в сторону, торопливо осенил их издали крестным знамением и поспешно, не оглядываясь, удалился восвояси.

2. МЁРТВАЯ ВОДА И МЁРТВАЯ ЕДА

Девушки прыснули со смеху. Бросив взгляд на мужчину в чёрном плаще, Майя возмутилась:

– А чего ты сказала ему, что мы ведьмы? Я ведь… не ведьма.

– Но ты ведь хочешь ею стать?

– Хочу.

– Ну, если хочешь, значит, станешь.

– А если у меня не получится?

– Получится! С кем поведёшься, от того и наберёшься. Хотя, на самом деле, я ведь тоже… не ведьма.

– А кто же ты тогда?

– Ведунья. Я просто кое-что знаю и кое-чему научилась. И теперь могу кое-чему научить и тебя. Ведьмы ведь поклоняются дьяволу. Наводят порчу, связаны с чёрной магией. Ну, а мы, ведуньи, как видишь, белые и пушистые. Мы поклоняемся солнцу, земле и воде. Природе, короче.

Проходя мимо табачного и пивного киосков, возле которых толпился народ, Жива пренебрежительно отозвалась:

– Пункты дозаправки одержимых.

Одержимые, не отходя от киосков, привычно вскрывали зажигалкой пробку от бутылки и, отпив враз треть пойла, тут же трясущимися руками нервно совали в рот вожделенную сигарету.

За киосками следовала уличная раскладка фруктов и овощей. На прилавке среди привычного великолепия субтропических бананов, лимонов и апельсинов, а также дышащих искусственной свежестью парниковых огурцов и помидоров была выложена первая доморощенная весенняя зелень – пучки свежевымытой петрушки и мелкой, невзрачной на вид, редиски.

– Какие красивые огурчики! – воскликнула Майя. – Один в один. Так и хочется съесть их.

– А вот есть их сейчас, как раз, и нельзя, - предостерегла её Жива. – Настоящие ещё не поспели, а в этих одни нитраты.

– А эти помидорчики… Они ведь, как живые!

– Именно, как живые. Почему же тогда они никогда не портятся?

Майя расстроилась:

– А что же тогда есть?

– Ешь только то, что родное – вот эту невзрачную редиску. Только то, что портится, что едят жучки. Жуки, в отличие от людей, химию есть не станут. Запомни: красивое значит ненатуральное.

– Ты на что намекаешь? – коснулась своих волос Майя. – Что я тоже… ненатуральная?

Жива усмехнулась:

– Натуральной ты станешь, когда перестанешь краситься. Те, кто пользуется косметикой, обманывают не только себя, но и других.

– Какая ты нудная, - скривилась Майя.

Они подошли к бакалейному киоску, и Жива наклонила голову к окошку.

– Пожалуйста, пакетик орешков и бутылку минералки, - попросила она продавщицу.

– Может, лучше возьмём кока-колу и чипсов? – пробурчала рядом Майя.

– Ты чего, издеваешься?

Расплатившись, Жива забрала с прилавка орешки и бутылку.

– Повернись, - сказала она двоюродной сестре.

– Почему издеваюсь? – недоумённо произнесла Майя, поворачиваясь к ней спиной. – Я, например, обожаю колу и чипсы.

– Может, ты обожаешь ещё и гамбургеры, а также пиво с сухариками?

– М-м, - облизнулась Майя, - и как ты догадалась.

– С ума сошла? Это ж всё – мёртвая вода и мёртвая еда.

– А для чего ж тогда это продают?

– Для того и продают, чтобы люди травились, - ответила Жива, пряча покупку в рюкзачок Майи.
– Запомни. Всё…ну почти всё, что продаётся в киосках и супермаркетах – это отрава. И пиво, и сигареты, и чипсы, и прочая жвачка.

– Откуда ты знаешь?