Сара положила палец ему на губы:

— Родни, не отвлекайся. Расскажи про охотника, который тебя ранил.

— Он сказал, что охотники ненавидят вампиров. — Голос у Родни стал тихий от испуга. — Я не знал. Я знал, что ваша работа — нас ловить, но не знал, что вы нас ненавидите.

— Это не так. — Саре хотелось погладить его по голове. О Господи. — Просто он злой.

— Ты так думаешь?

— Я точно знаю. Что он еще говорил?

— Что вампиры — сор земли, что мы оскверняем ангелов своим существованием. — Он скривился. — Я не понял, как это может быть, раз ангелы нас Создают.

Сару так поразило это проявление здравого смысла, что даже не сразу до нее дошло.

— Да, это так. Значит, он врал. Что он еще говорил?

— Больше ничего. Просто вынул меч…

Меч?

— …и хотел отрезать мне голову.

Родни затих.

— Как он выглядел? — спросил Дикон.

Родни вздрогнул, будто забыл об опасности за спиной, и вот она о себе напомнила.

— Я не видел. Он был в черной маске и весь черный. Но высокий. И сильный.

Под такое описание половина охотников Гильдии подойдет.

Сара попыталась вытащить из Родни еще что-нибудь, но это была попытка с негодными средствами. Снова надев на него ошейник, она повезла вампира к Лакарру, все время помня, что Дикон за ней едет на звере-мотоцикле. Когда она въехала в ворота, чтобы доставить Родни, он остался снаружи.

Хозяин Родни ожидал беглеца в гостиной своего дома-дворца.

— Убирайся, — велел он.

Сара сняла ошейник и положила его на стол, чтобы Лакарр вернул его Гильдии, а Родни поплелся прочь, как нашкодивший школьник. Раздраженно захлопнув белые крылья, ангел взял со стола конверт.

— Подтверждение платы. Я послал ее сразу, как только услышал от вас, что вы взяли Родни.

Быстро проверив чек, она сунула его в карман.

— Спасибо.

— Миз Хазиз, — начал он, хмуро скривившись. — Я буду с вами откровенен. Я никогда не ожидал от Родни попытки к бегству, и не знаю, как его наказать.

Саре никогда не приходилось говорить с ангелами дольше, чем нужно для получения задания. В большинстве случаев она даже с ними не виделась: они слишком важные особы, чтобы общаться с простыми смертными. Для этого у них есть вампиры.

— Вы знаете некую Минди?

Лакарр застыл:

— Да. Одна из моих старейших вампиров.

— Ревнива?

— Гм. Да, понимаю. — Он кивнул. — Я много времени проводил с Родни: он еще дитя, и если я его не научу кое-чему, его просто съедят.

Сара даже не собиралась спрашивать, как Родни прошел через процесс отбора кандидатов. Конкурс на Создание был колоссальный.

— Да, он не гений, — ответила она. — Если вы его накажете слишком сурово, он сломается.

Лакарр кивнул.

— Понимаю. Очень вам благодарен, охотник.

Это означало «вы свободны».

Оставить Родни с хозяином, все еще раздраженным, пусть даже уже не яростным, казалось немножко неправильным. Но вампир сам сделал свой выбор, когда попросил о Создании. И теперь ближайшие девяносто семь лет должен быть чьим-то рабом.

Выходя, Сара столкнулась с худой рыжей женщиной. Она была одета в вызывающее алое платье, облегающее тело второй кожей. Со значением.

Она прошла бы дальше, но рыжая остановила ее.

— Вы привезли Родни.

Минди.

— Это моя работа.

Вампирша — явно куда старше Родни, судя по тому, как она легко подделывалась под человека, — разве что зубами не скрипнула.

— Я не думала, что он до этого доживет. Он едва умеет себе шнурки завязывать.

— Как он добился Создания? — не смогла сдержать любопытства Сара.

Минди махнула рукой:

— Он был отличным… — кажется, она запоздало сообразила, кто перед ней. — Всего хорошего, охотник.

— Пока.

Интересно, подумала Сара. Все знают — и даже если это знание не подтверждено официально, — что некоторый процент кандидатов после преображения теряет рассудок. Впервые сейчас она увидела пример кандидата, который вместо этого впал в слабоумие.

Дикона не было, когда она садилась в машину, но возле гостиницы он нарисовался снова. Сара припарковалась в подземном гараже, а когда вышла, увидела, что он ставит возле нее свой слоновый мотоцикл.

— Как ты проехал мимо охраны?