Что-то необычное бросилось мне в глаза, и я торопливо вернул картинку к предыдущему эпизоду. Так и есть, холмик рынка во Франции, похоже, чуть поднимался над теми, что были рядом.

Тогда я установил курсор на французский трехцветный флаг, приземлился на склоне точно под ним и вернулся в выбранную точку отсчета, 14.40 по Гринвичу. Немецкий и американский рынки оказались у меня под ногами, а вот гребни голландского и британского были все же немного повыше. Я вновь включил прокрутку заинтересовавшего меня фрагмента. Часы послушно отсчитывали секунды, и наступило роковое мгновение — 14.46; я вдруг ощутил, что неудержимо поднимаюсь ввысь. Нет, другие гребни двигались тоже, однако не столь стремительно, как тот, на котором находился я. А часть моего холма, которая изображала сегмент французского рынка облигаций с пятилетним сроком погашения, так просто взмывала в воздух, как ракета.

— Французские пятилетние идут по дешевке, проверь! — бросил я Эду.

— Сейчас.

Томительная пауза. Видеть, что он делает в реальном мире, я, конечно, не мог, однако услышал пощелкивание клавиатуры и понял, что Эд знакомится с ценами. Вот он включил интерком и связался с нашим агентом в Париже.

— Филипп, это Эд из Лондона. Что у тебя там происходит с пятилетними?

Судя по голосу, Филипп пребывал в полной растерянности.

— Сам не знаю. Бред, и только. Кто-то вовсю сбывает их через «Банк де Женев э Лозанн». Никак не пойму почему. Я бы купил, да не могу, сделок набрал уже под завязку.

— Спасибо. Слышал? — это Эд уже у меня интересуется.

— Слышал.

Странно. «Банк де Женев э Лозанн», правда, один из крупнейших швейцарских банков, однако активностью на наших рынках отнюдь не славится. Возможно, там просто поддались всеобщей панике.

— Теперь надо определиться, какие облигации покупать.

Каждое из расположенных на холмах зданий изображало определенный выпуск облигаций. А высота его соответствовала их доходности — чем выше здание, тем прибыльнее бумаги. Идея в том, чтобы приобрести те облигации, доходность которых во время суматохи на рынке внезапно подскочила без видимых причин. Я вернул фрагмент и пробрался в самую гущу зданий, занимавших сегмент пятилетних облигаций. И вновь ровно в 14.46 почувствовал, как поднимается земля у меня под ногами, ну, словно пол в скоростном лифте. На этот раз я сосредоточил внимание на окружавших меня зданиях. Все они тряслись и содрогались, одни явно подрастали, другие, напротив, заметно теряли в высоте. Домик справа от меня, который до этого был самым низким, устремился ввысь, прямо на глазах превращаясь в мини-небоскреб. Его фасад украшал логотип «Рено». Я навел курсор на дверь и щелкнул кнопкой на волшебной палочке. На экране высветилась крупная надпись: «Рено 6% 1999».

— Доходность новых «Рено» подскочила. Займись, может, удастся кое-что прикупить, — попросил я Эда.

— Сколько? — уточнил он.

— На сотню миллионов франков. Если получится.

— Ладно, — бросил Эд и по интеркому передал агентам в Париже поручение приобрести для нас эти облигации.

Через минуту заказ был выполнен. Словно завороженный, я наблюдал, как только что прибавлявшее в росте здание лишилось пары этажей. Наша покупка повлияла на цену облигаций «Рено», и «Бондскейп» этот факт исправно зафиксировал.

— Готово, — сообщил мне Эд. — А что продаем?

Теперь мне предстояло отыскать облигации, которые шли по небывало высоким ценам. Причем не теряя ни минуты. Нам надо было успеть что-нибудь сбыть до того, как ситуация на рынке еще более ухудшится.

— "Орла" запущу, — решил я.

«Орлом» мы называли поисковую систему, которую можно было запрограммировать на получение сведений согласно заданным критериям. Несколько щелчков, и я предложил «Орлу» найти облигации, цены на которые за последние два часа подскочили наиболее резко.

«Орел» рванулся к гребню одного из холмов и принялся кружить над флагом Голландии. Я последовал за ним и обнаружил, что он указывает на голландские пятилетние государственные облигации, проценты по которым были столь низкими, что их местоположение оказалось в глубокой воронке.

— Нашел, Эд! — обрадовался я. — Продай голландские государственные, выпуск девяносто девятого.

— Понял, — подтвердил он, и через полминуты сделка была завершена.

Приободренный, я продолжал изучать ландшафт, не забывая при этом все время говорить с Эдом, чтобы не терять связь между виртуальным и реальным мирами.

— Земля вызывает своего сына из космоса. Земля вызывает своего сына из космоса. Ответьте, пожалуйста!

Я сдернул очки и увидел приближающегося ко мне Грега с чашкой кофе в руках. Рукава рубашки засучены, желтый галстук приспущен на полдюйма, воротничок расстегнут. Вид у него был тем не менее невозмутимый и спокойный.

— Чем занимаешься, Марк? Знакомишься с фьючерсными рынками на далеких планетах? За продажи, кстати, отвечаю я.

Я ответил ему улыбкой. Уроженец Нью-Джерси, Грег вот уже два года жил в Лондоне, и мы с ним здорово сдружились.

— Взглянуть хочешь? — Мне подумалось, что Грегу будет полезно посмотреть на рынок американских государственных облигаций, где он в основном и вел свои дела.

— Ох нет! Терпеть не могу ужастики. Одна кровища кругом. Чего-нибудь поприличнее у тебя не найдется?

— Брось привередничать! Лучше надень-ка вот эту штуку. Сейчас любое подспорье не помешает.

— Здесь ты прав. — Грег с тяжелым вздохом потянулся за второй парой очков.

Я отвел его к той части кряжа, где помещались долгосрочные государственные облигации США. В обычные дни она представляла собой гладкий пологий склон, по которому здесь и там были рассыпаны неотличимые друг от друга одноэтажные бунгало. Сегодня этот сегмент выглядел как городок в горах — в беспорядке прилепившиеся друг к другу разномастные постройки лепились на изрезанном зазубринами гребне.