Послушайте, Кэл, — сказал Оскар. — Я звоню, чтобы пригласить вас на вечеринку, которую мы устраиваем для спонсоров с целью пополнения нашего фонда. Один из моих покровителей, Виктор Гринлиф, юрист-трудовик, оказывает нам существенную поддержку, и у него много интересных друзей. Встреча с ними может быть интересной и полезной для вас. Она поможет вам в понимании нашей религии.

— Спасибо, что вы вспомнили обо мне, Оскар, — сказал Кэл, — но я больше ее не изучаю.

До того как он произнес эти слова, он еще не был уверен в том, как он поступит. Но в течение последней недели в его голове созрела эта мысль. Он не мог продолжать эти занятия.

— Ну что же, мне жаль это слышать, Кэл, — сказал Оскар, — мне было приятно познакомиться с вами. И, по-моему, вы могли бы написать хорошую работу…

Для человека, который раньше говорил, что его занятия Вуду были предопределены свыше, подумал Кэл, Оскар отнесся к новости удивительно хладнокровно.

— Но послушайте, — вдруг продолжил Оскар, — почему бы вам не записать адрес, так, на всякий случай, если вы…

— В этом нет никакой необходимости, Оскар. Я уверен, что не приду.

— Да-да, но не будет никакого вреда, если вы будете знать, где это находится, — в случае, если переду, маете.

Кэл согласился выслушать адрес и записать его на своем календаре.

Затем ему в голову пришла запоздалая мысль:

— О, Оскар, перед тем как вы повесите трубку, я хотел бы спросить, не знаете ли вы одну женщину?

— Кто бы это мог быть, Кэл?

— Виктория Хэлоуэлл.

На другом конце провода наступила тишина.

— Нет, боюсь, что я не знаю ее.

— Но разве вы не были на Кубе? — спросил Кэл.

— Да, в конце шестидесятых я там провел несколько месяцев. Почему вы спрашиваете?

— Я видел фотографию в вашем офисе.

— А, да. Я вам работал на сборе сахарного тростника, в поддержку революции. Знаете, это было то время, когда наше поколение утратило иллюзии.

— Вот, тогда, — настаивал Кэл, — вы и могли встретиться с мисс Хэлоуэлл. Друзья обычно зовут ее Тори. Ее отец служил в посольстве в Гаване.

Наступило более долгое молчание.

— Нет. Я уверен, что никогда не встречался с ней, — послышался в трубке глубокий голос Оскара. — И кроме того, я впервые был на Кубе в 1968 году, намного позже того, как закрыли посольство. Если она ваша подруга, то обязательно приходите вместе с ней на вечеринку к Гринлифам. Мы будем рады видеть вас обоих. Не забудьте: двадцать девятого вечером, в восемь часов. Постарайтесь не опаздывать.

Казалось, что Оскар проигнорировал то, что его предложение отклонено, удивился Кэл.

— Еще раз спасибо, что вспомнили обо мне, — сказал Кэл. — Я надеюсь, что вам удастся собрать необходимую сумму для вашей дальнейшей работы.

Он повесил трубку.

Решив отказаться от своего исследования и не ходить на вечеринку, Кэл с удивлением не обнаружил чувства удовлетворения и легкости, на которые он рассчитывал.

В самых лучших апартаментах гостиницы «Сент-Реджис» собрались люди, которых Кэл не видел со дня своей свадьбы девять лет тому назад. Клан Ханауэров собрался в полном составе, чтобы присутствовать на свадьбе Рики с Уэйном Миллменом. Когда Кэл вошел вместе с Крисом, родственники обступили их, пожимая руки, суетясь над Крисом и вспоминая Лори.

— Такая красотка! Как жаль, что она умерла такой молодой, — сказала тетя Элен из Кливленда, — прямо душа разрывается.

Дядя Хеши поправил Крису галстук. — У него материнские глаза, глаза Ханауэров. Я прав или я не прав?

И этому не было конца. Дядя Мо с Лонг-Айленда, близнецы Козловы из Атланты и из Лос-Анджелеса, кузен Саул Пепер в сопровождении красотки со светло-платиновой кожей, которая, несомненно, была на двадцать пять лет моложе его, — все трепали Криса по щеке и говорили, какая замечательная женщина была Лори.

Крис уже выглядел расстроенным. Он оттащил Кэла в сторонку и кивком головы попросил нагнуться.

— Папа, — прошептал он ему на ухо, — где Тори?

— Она не придет, Орех.