Он держал ее за руку, чувствуя себя очень странно.

— Боже, это нелепо, но мне хочется сказать… спасибо.

Она засмеялась.

— Ты самый желанный гость.

— Мне хочется снова с тобой встретиться.

— Вскоре, я надеюсь.

Они еще раз поцеловались, и он опять почувствовал желание. Невероятно. Но ему надо быть дома, когда Крис проснется, а он и так уж чересчур злоупотребил любезностью миссис Руис.

— Спокойной ночи, — сказала Тори, стоя в дверях, чтобы посмотреть, как он уходит. — Приятных снов.

Это был сон, думал он, идя к себе домой.

Он вернулся домой, все еще ошеломленный пережитым. Такое бывает только в кино. Трейси смотрит на Хэпберн, раз — и готово, это любовь.

Он открыл дверь и бросил кольцо с ключами на столик в прихожей. И тут уловил в воздухе посторонний запах, терпкий аромат дезодоранта.

Убирает квартиру? Ночью, в этот час?

Кэл услышал шум льющейся из-под крана воды в кухне и, войдя в холл, увидел миссис Руис, согнувшуюся над мойкой, яростно оттирающую форму для выпечки. Ее полные руки описывали в воздухе круги, в одной она держала форму, в другой мочалку. Зачем она наводит чистоту так поздно? В пять вечера она ушла, вычистив все до блеска.

— Кармен, простите, что я так задержался.

Она обернулась на его голос, застигнутая врасплох, и быстро сказала:

— Не надо проблем, я грела вам.

Кэл подошел к мойке.

— Вам совсем не обязательно было заниматься уборкой среди ночи, я просил только посидеть с ребенком.

— О, нада была делать, — ответила она. — Чистить дом — это как чистить душу. Дом должен быть чист для… — Она осеклась.

— Для чего, Кармен?

Ее взгляд упал на форму в раковине. Она перестала тереть и оторвала мокрую руку от посудины, прикоснувшись пальцами к губам, чтобы сосредоточиться.

— Миссер Джемис, — сказала она. — Кристофер, у него был сон. Дух приходил к нему.

Теперь Кэла по-настоящему охватила тревога.

— Какой сон?

— Madre.

— Его мать?

Миссис Руис кивнула утвердительно.

Последствия недавней выходки, когда Крис вспылил, увидев Тори, подумал Кэл.

— Si, madre, — повторила Кармен с дрожью в голосе. — Дух, она пришла, разбудила его, рассказать историю.

— Он проснулся? Вы имеете в виду, у него был кошмар? — сказал Кэл. — Дурной сон?

— Не дурной сон. Мальчик видел madre, и он dichoso.

Кэл покачал головой, и миссис Руис снова попыталась объяснить:

— Contento…

— Счастлив? — подсказал Кэл.

— Si. Он видеть madre…

— Вы уверены, что он был счастлив? — с сомнением произнес Кэл — Он не был расстроен?

— Si. Но когда он проснулся и я сказала ему, что вас нет дома, тогда он очень беспокоился. Я дала ему de sopa, — добавила она, показывая на чашку в мойке. — Суп горячий. Я петь ему, он спать скоро. И тогда я чистить.

Кэл помолчал, смущенный ее рассказом.

— Чистить для чего, Кармен?

Она отвела глаза в сторону и тихо сказала:

— Для духов.

Теперь Кэл понял. Кармен была верующей, принадлежала к Сантерии или как-то была связана с ней, а это должно включать в себя культ предков. Для нее сны были проявлением духов, навещающих спящего. Не удивительно, что она придала такое значение сну Криса и начала все чистить; видимо, у последователей связанных с Вуду культов было убеждение, что чистота приближает к святости.

— Что произошло в этом сне, Кармен? — спросил он. — Крис не рассказывал?

Она снова взялась за посуду.

— Нет, — сказала она едва слышно, — он нет говорить.

Миссис Руис кончила вытирать посуду и забрала с кухонного стола свою книжку в желтой обложке. Кэл попытался сунуть ей в руку десятидолларовую бумажку, но она отказалась ее взять. — Нет, вы платить мне в этой неделе, — сказала она. — Это хватит. Я люблю работать для тебя и Крис.

Проводив ее до выхода, Кэл постоял у двери. Он размышлял, не опасно ли оставлять ее рядом с Крисом. Может, следует позвонить ей утром и сказать, чтобы она больше не приходила? Затем он устыдился такого нерассуждающего, бездумного расизма. То, что Кармен Руис почти не умела говорить по-английски и верила в Сантерию, вовсе не означало, что она не была прекрасной экономкой. К тому же она могла оказаться ценным источником для его исследования.

Он на цыпочках пересек холл и вошел в комнату Криса. Предутренний легкий ветерок вливался в спальню через подоконник и шелестел рисунками, которые Крис нарисовал в лагере, прикнопленными над кроватью. Крис спал. Он лежал совершенно неподвижно, обхватив рукой подушку, другая рука свисала с кровати. Вдруг он беспокойно шевельнулся и повернулся к стене. Пальцы его вытянутой руки разжались, и свет из коридора упал на что-то, что он сжимал в кулаке. Кэл присмотрелся. Это была раковина, которую мальчик нашел в парке.