— Приходящие няни в Вестсайде теперь берут по три доллара в час, — возмущенно объявила Джорджия.

На кухне Дик Берман и его жена Кики разговаривали о политике с Харриет Стоун, которая в возрасте сорока трех лет была на седьмом месяце беременности.

Эллен Рэйберн оторвалась от обслуживания гостей, чтобы представить Тори: — Это Тори Хэлоуэлл, вот Дик и Кики, это Лео Стоун, берегитесь его, он кровожаден, — и увела ее с собой в рабочий кабинет, чтобы показать ей свою коллекцию китайских кукол.

— Все дело в условиях жизни в современном мире, — сказал Морис Бассани, которого слушали собравшиеся в гостиной. — Атомная бомба изменила все наши представления о жизни. Лифтон сказал, что она разрушила наше представление о бессмертии, надежду на то, что созданное нами останется жить после нас.

Разговор шел то о разводах среди молодых сотрудников факультета, то об угрозе забастовки мусорщиков то о несуразно высокой квартирной плате на Манхэттене. Из кухни были принесены тарелки с кусками баранины в томатном соусе, рис и салат «эскариоль». Тори порекомендовала Кики Берман свое травное снадобье от сенной лихорадки.

— Вы с Харриет такие смелые, что отважились завести еще одного ребенка, — сказал Харви Рэйберн Лео Стоуну, вытряхивая пепел из своей трубки. — Тяжело думать о том, как вводить детей в мир, готовый развалиться на куски.

Эллен Рэйберн суетливо поспешила из кухни с новыми бутылками вина.

— Опять разговоры о конце света, — неодобрительно сказала она, нагнувшись, чтобы наполнить бокал Кэла. — Как продвигается твоя книга о зоко? Что-нибудь уже удалось сделать?

— Я заинтересовался кое-чем другим, — ответил Кэл, стараясь удержать тарелку у себя на коленях и одновременно протягивая ей свой бокал.

— Профессиональный риск, — громко прокомментировал это высказывание Дик Берман, выходя из кухни. — Если ты умеешь работать, то быстро сможешь закончить свою книгу. Чему ты позволил себя отвлечь?

— Вуду, — ответил Кэл. — Вуду в этом городе.

Тори бросила помогать Эллен обслуживать гостей, застыв с бутылкой вина в руке, и секунду пристально смотрела на Кэла, затем отвернулась и наполнила свой бокал.

— Ты смеешься, — сказал Харви. — Вуду?

— Я поразмышлял, не написать ли мне об этом, — ответил Кэл. — Что-нибудь о городском примитивизме, о выживании древних африканских традиций посреди современной повседневной жизни. По-видимому, эта тенденция распространена по всему Югу. Здесь есть сотни тысяч верующих в это, испаноязычные иммигранты с островов Карибского бассейна, и у них есть такие небольшие лавчонки, где…

— Мне это не кажется серьезной этнографией, — прервал его Дик Берман.

— Мне тоже, — сказал Харви. — Тебе нужно следить за собой, Кэл. Ты проделал прекрасную полевую работу и должен довести ее до публикации, пока она еще свежая. Оставь Вуду журналистам.

— Послушай, Харви, — возразил Кэл, — Метро полагал, что это достаточно серьезная вещь, чтобы написать о ней целую книгу. Ты ее читал? Он действительно верил в одержимость.

— Одержимость? — спросила Джорджия Бассани. — Как в фильме «Экзорцист»?

— Нет, — ответил Кэл, — там была одержимость дьяволом. В Вуду это совершенно иное понятие. В человека вселяется, овладевает им не дьявол и не злой дух, а бог. Метро действительно наблюдал, как это происходит; он верил в это. И такое может происходить здесь, рядом с нами. И если это не материал для интересного исследования, то тогда я не знаю, какой еще материал вам нужен.

Харви Рэйберн пыхтел своей трубкой.

— Метро писал о целостной культуре, — сказал он резким тоном. — Не о пуэрториканцах в Нью-Йорке.

— Харви, — ответил Кэл, — ты рассуждаешь, как расист.

— Вуду, — сказала Кики Берман, нахмурясь. — Это не про то, как втыкают булавки в кукол и режут животных в Центральном парке?

Эллен Рэйберн вступила в разговор:

— Верно. Я читала об этом в «Нью-Йорк пост». У них бывают такие обряды в парке, когда они убивают животных. А как насчет той женщины в Бронксе, которая сунула своего ребенка в духовку, разве она не сказала, что ей посоветовал сделать это какой-то знахарь?

— Послушайте, я говорю совсем не об этом, — сказал Кэл, повысив голос. — Африканская религия, наверно, древнейшая в мире. Подумайте, Юнг отнесся к книге «И-цзинь» достаточно серьезно, чтобы написать предисловие к принстонскому изданию, а ведь это древнекитайская гадательная книга. Вуду существует гораздо дольше, и эта религия куда сложнее, чем все, что было у китайцев, или, если уж на то пошло, сложнее всей греческой мифологии. У африканцев был пантеон из более чем сотни богов, каждый из которых играл свою особую роль. — Кэл повернулся к Харви. — Ты специалист по языкам, Харви. Знаешь ли ты, откуда происходит слово «зомби»? Оно — производное от африканского слова, которое звучит почти так же и обозначает блуждающий дух мертвого человека. Много ли в английском языке слов, заимствованных из какого-нибудь африканского языка, Харви? Я бы сказал, что это очень важная культура, и она заслуживает серьезного изучения.