Мы вернулись в гостиницу. Как выяснилось, проблема с оруженосцем не была такой острой, по крайней мере на этот раз. Меня ждал посыльный от графа Тугази, который сообщил, что Его Высочество рад будет принять меня через два часа.

Я поблагодарил и заверил, что непременно буду.

Подобное приглашение свидетельствовало о серьезном настрое принца. Два часа – не так уж и много, если учесть, что рыцари только вернулись из рейда. Можно сказать, принц меня принял сразу.

Я вышел из гостиницы через час. Время до приема было, и я шел, не торопясь, по тихой улочке, когда увидел впереди сцену сколь обыденную, столь и неприятную: один отбивался от троих. Отбивался молча, стиснув зубы. Одежда в грязи, нос разбит, лицо чумазое. Но парнишка и не думал сдаваться.

Я вспомнил почти такой же случай, произошедший со мной. Я тогда был помладше этих ребят, на лето мы поехали в деревню. Вот там-то мне и пришлось точно так же одному отбиваться от троих. Не знаю, долго бы я продержался или нет. Меня уже изрядно теснили, когда появился Димка и с ходу бросился в драку.

Мы потом здорово подружились и были неразлейвода все лето, пока не закончились каникулы и не пришла пора возвращаться в город. Оказывается, Димка вовсе не был драчуном. «Не могу спокойно смотреть, когда трое на одного», – говорил он потом. Жаль, что наши дороги разошлись. Я несколько раз порывался разузнать, что с ним стало, но так и не собрался.

Я остановился напротив потасовки, внимательно рассматривая ее участников. Секунд через десять драка утихла, мое внимание не осталось незамеченным. К рыцарям здесь особое уважение, даже в запале драки никто из мальчишек не посмеет сказать грубого слова. В этом мире толерантностью и не пахнет: за неуважение к старшему (а к рыцарю – тем более) могут высечь плетьми. И будут в своем праве? Жестоко? Это Средневековье. Зато действенно.

– За что бьетесь? – спросил я, окинув компанию взглядом.

Парни сопели и бросали друг на друга взгляды. Я нахмурился, и один из них наконец ответил:

– Он залез на чужую территорию.

– В чужой дом забрался?

Если учат воришку – это одно, а если напали на прохожего – это совсем другое.

– Я не вор! – блеснул глазами обороняющийся.

– Это наша территория, мы здесь зарабатываем!

– А ну тихо! – гаркнул я. – Говорите по одному.

Из пояснений стало понятно, что ребята подрабатывают на рынке, выполняя мелкие поручения: покупки отнести, доставить послание… Появившийся новичок хотел заработать, за что и поплатился.

Картина вырисовывалась неприглядная.

– Что ж вы на него втроем накинулись? Не слышали о том, что так нечестно?

– Мы не сразу, но он крепко бьется, – хлюпнул носом один из задир.

Ага, попробовали биться по одному – не получилось, и решили навалиться всем скопом.

– А ты что скажешь? – обратился я к одиночке.

– Я голоден. Я ничего не украл, хотел заработать. Сначала думал устроиться помощником к писарю, но тот не поверил, что я смогу красиво писать. Тогда я договорился носить пустые корзины из-под рыбы, а они…

Дальше было понятно и без слов.

– К писарю, говоришь? Так ты грамотный?

– Два года учился, пока мамка была жива.

– А сейчас с кем живешь?

– Нет у меня никого, один остался.

– Что ж ты не сбежал, когда драка началась?

– Наш род ни от кого не бегал, – парень утер чумазое лицо и расправил плечи.

– Достойные слова достойного человека.

Парнишка упрямо сжал скулы, чтобы никто не заметил, что на глаза его навернулась слеза. Похоже, из парня будет толк, если не пропадет.

– А вам я вот что скажу, – последнее относилось к троице нападавших. – Если еще раз увижу, как вы втроем нападаете на одного, прикажу выдрать плетьми прямо на городской площади.

Вряд ли я когда-нибудь их еще увижу, но, может быть, они вспомнят мои слова и призадумаются.

Драчуны, насупившись, молчали.

– Пойдешь со мной, – бросил я одиночке и двинулся дальше по улице.

Пойдет ли он? Впрочем, это его дело. Надо быть дураком, чтобы не воспользоваться такой возможностью завершить конфликт.

Шагов через десять я обернулся – парнишка шел следом.

Мы завернули за угол, я остановился, достал кошель для мелких расходов и вытряхнул из него полтора десятка серебряных монет (все, что там было).

– Держи, – я протянул пареньку деньги. Я не пожалел бы и нескольких золотых, но это может быть опасно прежде всего для него.

– Это мне? За что?

– Дружеская помощь.

– Я подачек не беру, – попятился парнишка.

– Какая же это подачка? Или ты считаешь, что один благородный человек не может помочь другому благородному человеку? Сейчас я тебе помогу, ты вырастешь, тоже кому-то поможешь.