Вскоре доктор и три наемника, нагруженные книгами, вещами, бутылями с загадочным содержимым, отправились в лес, в сопровождении Отто. Там, на дальнем склоне горы Шлосберг, по приказу Сенкевича выкопали несколько землянок – вполне приемлемое временное жилье, все лучше застенков инквизиции.

Сенкевич двинулся к своей резиденции, размышляя на ходу. Герр Ханн сразу догадался, кто перед ним. С одной стороны, это очень хорошо: «неучтенные» пока колдуны и ведьмы знают, что в Равенсбурге появился человек, способный защитить их. С другой – наушники инквизиции тоже не дремлют. Ничего, решил он, сейчас все воины Христовы заняты поисками вервольфа, и аресты колдунов связаны именно с этим.

Люди, попавшие под его покровительство, платили дань, десять процентов от заработков – кто промышлял гаданием, кто наведением порчи, продажей зелий и ядов. Сенкевич считал это справедливой ценой. Подати он на себя не тратил – складывал в «общак», из которого оплачивалось строительство землянок, содержание укрытий для спасенных от ареста, услуги информаторов в инквизиции. Пока приток средств был невелик, но Сенкевич надеялся, что вскоре это изменится: он планировал найти надежных торговцев и пустить «общак» в оборот.

Колдуны из образованных, вроде герра Ханна, по поручению Гроссмейстера разыскивали повсюду редкие книги. Подходящие Сенкевич честно выкупал за хорошую цену.

Молодые хорошенькие ведьмы тоже были весьма полезны, они действовали по-женски изящно и вероломно. Наводили порчу на служанок в богатом доме, потом являлись наниматься вместо них. Обольщали, привораживали хозяев, опаивали любовными напитками, зельями, отбивающими ум и память, выведывали, где хранится золото и ценности. В один вовсе не прекрасный момент богач просыпался в постели без прелестницы, зато с чудовищной головной болью. Немного оклемавшись, с удивлением обнаруживал, что лишился памяти о нескольких последних днях, а заодно и доброй части состояния.

Так, понемногу, Сенкевич завоевывал этот город.

В доме барона фон Барнхельма царила тишина. Открыл сонный слуга, небрежно поклонился, пошел вперед со светильником, провожая в комнату.

Роза мирно посапывала в кровати – девушка давно уже перебралась в комнату к любовнику. Сенкевич тихо разделся, прилег рядом, обнял ее, прижался, вдыхая нежный аромат мыла и благовоний, смешанный с запахом травы. Роза повернулась, не просыпаясь, обняла его за шею, пробормотала что-то ласковое. Будить ее было жалко, Сенкевич усмехнулся в темноте:

– Спи…

Ему самому зато не спалось: снова першило в горле, руки и ноги будто сводило судорогой, во рту поселился привкус крови. Курить хотелось смертельно. Он протянул руку, достал со стола шкатулку с арабскими цукатами, сунул в рот кусочек сушеного арбуза. Сахара в Европе еще нет, сладости привозят с Востока, и позволить их себе могут только богачи…

Разжевывая цукат, он глубоко задумался. Ни одна книга, добытая подчиненными, не содержала информации о местах силы Равенсбурга. Нужны хроники города, записи о страшных происшествиях, казнях, преступлениях, сведения о захоронениях. А где их взять? Только в церковной библиотеке. Но книги в ней на руки не выдаются, это не абонемент двадцать первого века, а обычное хранилище. Монах, который там заправляет, подпускает к фолиантам лишь тех, у кого есть разрешение от инквизиции.

Можно, конечно, ворваться в библиотеку, прибить монаха, чтобы не поднял шум, но как потом разобраться в огромном количестве томов и свитков? Только сам брат Юрген знает, где что лежит. Прийти с ограблением? Старик ничего не скажет даже под пытками, говорят, он стоик и аскет. Терять ему нечего: жизнь прожил долгую, смерти не боится. И не купить его, зачем деньги монаху? Шантажировать тоже некем, он совершенно одинок. Бабу не подошлешь, смешно даже думать об этом.

Нужно искать подходы через жителей города. Завтра посоветоваться с фон Барнхельмом…

На этой мысли Сенкевич наконец задремал. Во сне он шел по ночным улицам Равенсбурга, чутко вглядываясь во мрак, кого-то выискивая. Несмотря на то, что ночь была безлунной, он отлично видел в темноте. Тело выкручивала боль, ощущавшаяся даже сквозь сон, мучила сильная жажда.

Вдруг впереди мелькнула легкая тень, Сенкевич устремился следом, зная: это та, кого он ищет. Вскоре увидел впереди изящный силуэт – женщина, подобрав юбки, убегала от него. Оглянулась, вскрикнула и бросилась в узкий переулок. Сенкевич догнал ее в три длинных звериных прыжка и остановился. Переулок заканчивался тупиком, упирался в стену каменного дома.

Перед ним стояла Роза. Увидев Сенкевича, попятилась, прислонилась к стене, словно ее не держали ноги. Он шагнул к девушке. На лице Розы появилось выражение ужаса, губы задрожали, глаза наполнились слезами. Сенкевич хотел утешить, сделал еще шаг, но она задрожала, выставила руки перед собой, словно защищаясь.

Сенкевича неодолимо влекло к ней, по-звериному влекло. Не было ни мыслей, ни эмоций, только жажда… И дикий страх перед тем непонятным, противоестественным, чего он не хотел делать, но и сопротивляться не мог.