— В этом соборе через восемь недель трое князей и герцог ди Кимичи женятся на своих кузинах, — продолжал Сульен.— А теперь давай я покажу тебе кое-что еще.

Они обошли вокруг собора и очутились на маленькой площади, где несколько горожан играли в шары.

— На этой площади, — сказал Сульен, — двадцать пять лет назад один из клана ди Кимичи убил кинжалом молодого дворянина из семьи Нуччи.

— Но в чем он был виноват? — воскликнул Скай.

— Всему причиной было оскорбление, нанесенное семейству ди Кимичи. Донато Нуччи был помолвлен с Элеонорой ди Кимичи и должен был жениться на ней. Она была для него прекрасной парой, но ему было двадцать лет, а ей — тридцать один. Возможно, она была умной, набожной и утонченной, но далеко не красавицей. Когда наступил день свадьбы, молодой Донато передал через посыльного, что отказывается от брака. Он отказался жениться на Элеоноре, потому что, как выяснилось позже, у него уже была договоренность с другой семьей и он выбрал другую невесту, более молодую.

— Бедная Элеонора, — проговорил Скай.

— И бедный Донато, — мрачно добавил Сульен. — Он имел наглость прийти сюда на следующий вечер, чтобы поиграть в шары, и младший брат Элеоноры, Джакопо, вонзил ему кинжал в сердце.

— А что потом было с Джакопо?

— Он уехал из города. Он приезжал в Джилию только на свадьбу; его семья жила в Фортецце, другом большом городе Тускии, где его отец Фалко был князем. Через год князь Фалко умер, а Джакопо унаследовал титул. Некоторые говорят, что старого князя отравили Нуччи, но ему было уже немало лет.

— А что потом было с Элеонорой... и другой невестой Донато?

— Что было с другой невестой, никто не знает. Элеонора ди Кимичи постриглась в монахини. То же самое сделала и ее младшая сестра. Джакопо женился, и у него родились две дочери, одна из которых через несколько недель выходит здесь за князя Карло ди Кимичи. А другая выходит замуж за своего кузена Альфонсо ди Кимичи, герцога Воланского.

Скай наконец разобрался в этой путанице имен и титулов.

— А этот Джакопо еще жив? — поинтересовался он.

Сульен утвердительно кивнул.

— Он выдает свою дочь за второго сына герцога этого города.

— А другие Нуччи придут на свадьбы?

— Конечно, их пригласят. Это семейство все еще пользуется большим влиянием в Джилии.

— Ну и ну, — удивился Скай. — Представляю, как там все будут рады друг другу. Но я так и не понял, зачем вы мне все это рассказываете.

— Пройдем немного дальше, — сказал Сульен.

Они обошли собор сзади. Среди зданий, расположенных за

ним, стояла мастерская, где, судя по доносящимся оттуда резким звукам, что-то высекали из камня. Сульен остановился и посмотрел на мастерскую, а потом — снова на собор.

— Это bottega [4] скульптора Джудитты Миеле, — объяснил он. — Она Стравагантка, как и мы. И ей заказали статую красавицы Duchessa Беллеццкой, которая приедет сюда на свадебные церемонии ди Кимичи.

— Простите, — осторожно заметил Скан. — Я еще не понял...

— Предполагалось, что Duchessa выйдет замуж за Гаэтано ди Кимичи, третьего князя. То есть так планировал герцог Никколо. Но она отвергла Гаэтано. Некоторые думают, что Duchessa поступила так оттого, что ей очень нравился молодой ученик отца. Ее отец — Родольфо Росси, регент Беллеццы, один из самых влиятельных Стравагантов Талии. А его юный ученик оказал большую услугу ее матери, покойной Duchessa, и теперь он — почетный гражданин Беллеццы, хотя жил там не всегда.

— Не всегда? — переспросил Скай. Это казалось началом какой-то новой истории.

— Не всегда, — повторил Сульен. — Он пришел сюда из твоего мира, и, я думаю, ты его знаешь.

Гаэтано ди Кимичи стоял в лоджии Пьяцца Дукале и повсюду вокруг себя видел доказательства влиятельного положения своей семьи в городе, который он так любил. Они построили дворец для правительства — его башня гордо высилась над площадью, они воздвигли здесь статуи — как напоминание о победах слабых над сильными, и они возвели Ведомство гильдий, под которым стояли мастерские, где мастера, работающие с серебром и самоцветами, усердно трудились вместе с золотых дел мастерами, чьи изделия ценились меньше.

По всей территории города дома бедняков были снесены и заменены прекрасными зданиями, колоннами, скверами и статуями. И все это сделал отец, продолжая традицию предков. Гаэтано отчасти гордился этим. Но он знал и то, сколько крови пролило его семейство, на гербе которого были изображены флакон духов и лилия, чтобы приобрести больше земли и по-казать свое превосходство над Нуччи и другими враждебными ди Кимичи семьями города. А о том, чего он не знал, Гаэтано легко догадывался.

О чем говорить, если даже старый Джакопо, самый добрый и ласковый из кузенов Никколо, совершил убийство, причем совсем недалеко от дворца! Дядюшка Джакопо, как они его называли, кормивший всех маленьких князей леденцами и рыдавший, как младенец, когда сдохла его любимая охотничья собака! Уже не в первый раз Гаэтано пожалел, что родился не в семье пастуха или садовника.

Тогда они с Франческой могли бы однажды встать рано утром и дать друг другу обет верности в деревенской церквушке, украшенной бутонами роз. Он улыбнулся, представив свою краса-вицу кузину, которую любил всю жизнь, одетой в платье из домотканой материи и с цветами в волосах. Насколько это не похоже на то, что будет на самом деле. Им предстоит пройти пышную церемонию в огромном соборе с грандиозной процессией. Несмотря на все великолепие шелков и парчи, серебра и бриллиантов, их поджидает множество опасностей.