— Не дерзи мне, оборванец. И назови свое имя. Знаешь ли ты, в чьих владениях находишься?

— Я знаю, что иду по дороге в королевстве Гринвельд. Разве возбраняется это вольному человеку?

Всадник злобно толкнул коня ногой в бок, и животное сделало пару шагов к путнику. Острие копья покачивалось прямо перед лицом незнакомца.

— Назови себя, или с этого мгновения все будут называть тебя просто мертвецом!

— Мое имя Олвин Тоот. Теперь я могу идти дальше?

— Куда ты направляешься по землям дома Брекенриджей и каковы твои намерения?

— Я направляюсь на юг. Это и есть мое намерение. — Олвин снова пожал плечами и добавил, заметив в лунном свете ярость на лице всадника: — А еще мне нужен конь, доспехи и меч.

— Однако! — Конный пикинер расхохотался. — Чего еще изволишь? Может, королеву к себе на ложе?

— Не этой ночью. — Путник невозмутимо дернул левым плечом.

— И чем же ты можешь заплатить за коня, доспехи и меч, оборванец, кроме своих дурацких шуток, на которые не купишь даже комок навоза моего скакуна?

— У меня с собой два мамонтовых бивня.

С этими словами Олвин повел плечами, качнув мешком и заставив шевельнуться свою удивительную ношу. Заметив наконец пару обмотанных мешковиной продолговатых предметов, всадник замер и даже раскрыл рот. Тщеславие всегда идет рука об руку с алчностью, а пара мамонтовых бивней стоили не меньше, чем пикинер получал за год службы.

— Доран! — издалека окликнул всадника товарищ. — Что там такое?

— Ничего! Тут никого нет, мне показалось! Поезжайте, я догоню! Оправлюсь только! — крикнул тот в ответ.

Алчность проснулась быстро, и он явно пожелал присвоить бивни, не делясь с сослуживцами.

— Положи свою ношу на землю, оборванец, и проваливай побыстрее, — тихо и угрожающе проговорил всадник.

— Только в обмен на твоего коня, доспехи и меч. Верхом я смогу исчезнуть очень быстро.

— А ты весельчак, я погляжу! — прорычал всадник и снова толкнул коня ногой.

— Постой, постой, рыцарь! — Тоот предупредительно поднял руки и развел в стороны, пятясь к густому кустарнику и деревьям. — Я сделаю, как ты скажешь.

Он неторопливо принялся снимать свою ношу, опустил мешок в дорожную пыль. Но, едва взяв в руки бивни, вдруг кинулся в заросли, ломая ветки и шелестя травой.

Доран зарычал и дернулся в седле от неожиданности, затем метнул копье вслед беглецу. Однако трудно попасть по человеку не самому рослому и крупному, да еще среди высокой травы и кустов. Всадник быстро спешился и вынул из ножен меч — тоже обычный, не из рыцарской стали, с зазубренным и заржавленным лезвием. Простая рукоять с кожаной намоткой, прямая гарда без изысков, примитивное навершие даже не отшлифовано. Однако убить этим мечом было вполне можно, и как раз это намеревался сделать Доран. Он шагнул в сторону кустов, остановился возле брошенного мешка, потыкал в него острием, а затем устремился в заросли, в свете луны выискивая смятую траву и кусты.

Конь равнодушно проводил хозяина взглядом больших черных глаз. Стражник быстро скрылся из виду, слышен был только шелест травы да похрустывание веток. Какое-то время возня в зарослях продолжалась, потом раздался сдавленный возглас и воцарилась тишина. Конь только дернул ухом, отмахиваясь от жужжащего рядом слепня, который отчего-то не спал и все пытался усесться на громадное животное и впиться в набухшую вену на жилистой гнедой голове.

Чуть позже один из скрывшихся в зарослях мужчин вновь вышел на дорогу. Конь лениво повернул голову в его сторону. Олвин Тоот тоже посмотрел на коня, но не спешил к нему подойти. Сначала полагалось стереть кровь с лезвия криса, и он торопливо чистил клинок пучком свежей травы. Запах крови возбуждает хищников, но очень пугает травоядных.

— Владения лорда Брекенриджа, — пробормотал Олвин и обернулся к чернеющему лесу. — Значит, это Брекенвуд. А замок — Брекенрок. Как же давно меня здесь не было. Но я иду верной дорогой…

Очистив наконец свое оружие от крови, он подошел к скакуну, взял за узду и повел через дорогу. На другой стороне привязал коня к ближайшему молодому дереву.

— Подкрепись пока, — тихо обратился к животному Олвин. — Нам предстоит долгий путь. А сейчас придется поспешить.

Вслед за тем путник, воровато озираясь, снова пересек дорогу, подобрал свой мешок и скрылся в зарослях, где лежало тело алчного копейщика. В этот раз Олвин отсутствовал долго, но конь не обращай на это внимания, лениво жуя сочную траву. Когда путник вновь показался на дороге, он уже был облачен в небогатые латы убитого. Ему достались и конь, и доспехи, и меч Дорана, лишь копье он оставил в кустарнике. И без того хватало поклажи: все тот же мешок за спиной и мамонтовые бивни.

Отвязав коня, Олвин взобрался в седло и неторопливо двинулся дальше на юг. Всадник пристально вглядывался в лунную ночь: ему нужно было повторить путь разъезда, не приближаясь к цитадели и окрестным строениям, однако при этом как-то избежать столкновения с двумя другими всадниками. Их нигде не было видно: похоже, скрылись за холмом, что слева. Олвин пустил коня чуть быстрее вверх по пологому склону, где пасущийся скот съел траву до самой земли. За холмом взору открывалась равнина, уходящая вправо, к морю, а слева упирающаяся в лес под названием Брекенвуд. А дальше виднелся величественный Волчий мыс, темной полосой врезающийся в море и уходящий дальним концом, как казалось, прямо в небо. До него было еще очень далеко, но блики лунного света на спокойных волнах четко очерчивали границу между землей и водой.