— Правильно говоришь, — проворчал медведь. — Я выберу подходящее место и выкорчую кустарник.

— А я могу убрать мусор, — хрюкнул кабан.

— Ну, а я выкопаю котлован для пруда, — заявил барсук.

Аист пообещал натаскать в пруд рыб, а ёж — показать, где водятся черви, которыми кормят рыбу.

Звери тут же принялись за работу, потому что вдали показалась огромная туча, а значит, появилась надежда наполнить водой рыбный садок зайца.

Медведь корчевал кустарник, кабан сгребал мусор, барсук рыл землю так, что только комья летели. Прошёл дождь, и вскоре пруд был готов. Аист быстро натаскал в пруд рыбы, а ёж показал зайцу места, где водились черви.

— Как же мне теперь расплатиться с вами за труды? — спросил заяц.

— Я за свой добрый совет не хочу ничего особенного, — сказала лиса. — Но если бы ты подарил мне свою лампу, то жизнь в моей норе стала бы чуточку светлее.

— Мне бы пригодилось лукошко для ягод, — сказал медведь.

— А мне лопата, чтобы легче было копать картошку, — заявил кабан.

Барсук получил мотыгу, аист кружку, ёж тарелку, а больше у зайца и вещей-то не было.

— Только, дорогие друзья, — спросил заяц, — к чему мне этот рыбный садок?

— Это уж должен лучше всего знать ты сам, — ответили звери. — Мы работали, теперь всё готово, а ты чего-то рассуждаешь.

Они даже слегка рассердились на зайца и разошлись, чтобы вернуться к своим делам.

Заяц смотрел, как плещутся в пруду рыбы, и думал: «Чего уж там. Пусть будет у меня рыбный садок».

На следующий день, покормив рыб, заяц печально подумал:

«Эти рыбы действительно очень милые. Просто даже необыкновенные рыбы».

А на третий день заяц был уж совсем грустным. Он думал:

«И как же это я раньше жил без рыбного садка?»

Такими мыслями заяц просто пытался утешить себя, а на самом деле он понимал, что зайцу рыбный садок совершенно ни к чему. Однако не мог он бросить рыб на произвол судьбы и поэтому продолжал их кормить.

Но в один прекрасный день зайцу вконец надоело разводить рыб. Он выловил их из пруда, зажарил и пригласил гостей на праздничный обед.

— У зайца будет угощение из рыбных блюд, — обсуждали приглашение звери. — На столь большой пир, пожалуй, неловко идти с пустыми руками.

И каждый из них взял с собой подарок для зайца. Лиса принесла лампу, медведь лукошко, кабан лопату, барсук мотыгу, аист кружку, а ёж тарелку. Все они остались очень довольны угощением и в один голос заявили зайцу:

— А ты и впрямь неплохо придумал — устроить такой прекрасный рыбный садок.

Барсук жил в норе под большой сосной, а в дупле, на этой же сосне было гнездо белки. Барсук и белка жили в согласии, ведь у каждого из них были свои заботы.

Но однажды барсук заметил, что стены его жилища трещат, а с потолка сыплется штукатурка.

— Чего эта белка развоображалась! — заворчал барсук недовольно. — Скачет и прыгает так, что другим нет ни покоя, ни житья.

Он вылез из норы и увидел, что белка и в самом деле прыгает с ветки на ветку.

— Эй ты, белка! — крикнул барсук. — Если ты будешь так раскачивать дерево, то у меня обвалится потолок!

— Ну разве могу я, такая маленькая, раскачать большую сосну! — засмеялась белка. — Это же ветер раскачивает дерево.

— А я почем знаю, ветер или не ветер, — сердито ответил барсук.

— Ты же видишь, что вершина сосны качается то в одну сторону, то в другую, — сказала белка. — Я ни в чем не виновата, это всё ветер.

— Что же, я не вижу, как ты бессовестно скачешь с ветки на ветку, — сердился всё больше барсук. — Ты скачешь, дерево дрожит, а у меня с потолка сыплется штукатурка.

Белка поняла, что барсуку ничего не докажешь, и решила не спорить с ним.

— Собирай свое добро и перебирайся на другое дерево! — закричал барсук.

«Верно, — подумала белка. — Если барсук каждый день будет так кричать, жизнь и в самом деле станет неприятной».

Она отыскала другое дерево, в стволе которого было уютное дупло, и устроила там себе новое гнездо. Потом перетащила туда все свои запасы орехов и грибов и была рада, что ей больше не придётся объясняться со сварливым барсуком. А в комнате барсука под сосной по-прежнему трещали стены и сыпалась с потолка штукатурка, потому что ветер не прекращался. Но барсука это больше не волновало.