Что там произошло, толком никто не знал, но взбесившийся Абдульвахид никого не удивил. Слухи о его неадекватности давно гуляли по стране. Делегацию арестовали. Министров финансов и промышленности расстреляли без суда прямо во дворцовом саду. Остальным повезло больше — их просто отправили в тюрьму. Премьер-министр Сахаров очень предусмотрительно не поехал на встречу и уже пятые сутки неизвестно где находился.

Толпа взяла штурмом тюрьму и, освободив невинных страдальцев, приволокла их в здание Верховного Совета. Там бывшие министры сидели и тряслись в ожидании неизвестно чего. Во дворе митинговали с плакатами «Свобода, равенство, братство». А с импровизированной трибуны требовали положить конец режиму, угнетающему народ.

Единственный, кто еще мог как-то повлиять на ситуацию и успокоить страсти, шейх саклавитов был убит на ступенях мечети неизвестно кем. Разъяренная толпа растерзала убийцу прямо на месте, а разбираться в причинах было некому.

В семь часов утра 28 октября начался мятеж некоторых частей гарнизона и запасных полков. Офицеров арестовывали и нередко убивали на месте. Далеко не все части выступили. Артиллерийское и пехотные училища оказали сопротивление мятежникам, но были в результате боев отброшены и частью рассеялись, частью заперлись в казармах. Общее руководство мятежом отсутствовало, и очень скоро, потеряв цель и противника, многие солдаты занялись мародерством. Вторые сутки Владимир жил в атмосфере постоянных перестрелок и погромов. Одетые в военную форму (совсем не обязательно военнослужащие) грабили дома и лавки. Погибших в городе были сотни.

— Не подлежит ни малейшему сомнению, — сказал Дорошин, становясь по стойке «смирно» перед собравшимися в кабинете, — что мятеж вызван агитацией низшего мусульманского духовенства. Это не только достоверные сведения из первых рук, но и предъявленные требования. Они явно не хотели допускать до происходящего, но контроль утрачен. Первоначальная численность выступивших — до двенадцати батальонов, сейчас по приблизительным оценкам в грабежах и насилиях участвуют и жители города, и число… хм… бандитствующих элементов может доходить и до ста тысяч. В кварталах иноверцев организуются отряды самообороны. Артиллерийское училище заключило договор о совместной обороне с Юго-Западными кварталами. — Чанталов понимающе кивнул. Там селились все больше христиане. — На… э… обращения за указаниями и приказами из самых разных мест, включая пехотные училища и Шестьдесят восьмой Туркестанский полк, там, — он показал на потолок, — реакции не последовало. Следующий раунд будет гораздо хуже. Можете записать меня тоже в мятежники, но пора убрать нашего начальника Генштаба, поставить человека, готового взять на себя ответственность, — он прямо посмотрел на генерала Чанталова, — и попытаться навести порядок. Дальше будет хуже. Волна уже пошла вне столицы. Во многих городах беспорядки.

— Тарасов, — приказал генерал.

Заместитель Управления службы тыла поднялся и непроизвольно провел рукой по бритому черепу. Он изрядно потел, несмотря на прохладу в помещении. Это уже были не просто разговоры с глазу на глаз и выражение недовольства. Они переступили черту.

— Пятеро из шести командующих фронтами подтвердили согласие на применение чрезвычайных мер, — хрипло сообщил. — Готовы оказать помощь. Азимов финтит, ждет, чья возьмет. Он всегда за победителя. Мешать не будет. Салимов…

Генерал остановил его жестом и посмотрел на полковника Кулакова. Этот был его подчиненным и доверенным человеком. А еще кончал Академию одновременно с Салимовым. Удачно совпало. Знакомым легче объясниться, и не будут подозревать чью-то интригу с провокацией.

— Я говорил с ним, — вставая, доложил тот. — Он человек жесткий и стесняться не станет. Первые эшелоны уже разгружаются в Горках. Он, кстати, выполнял прямой приказ Кагана, и переброска войск санкционирована практически сразу после заключения перемирия. Части надежные, специально отобранные и с добавлением добровольческих офицерских команд. Приказы выполнят исключительно от своего прямого начальства. Вот только обстановка изменилась. Тут такая любопытная вилка. В любом случае у него есть оправдание. Но он собирается идти до конца. Завтра на рассвете подразделения Одиннадцатой армии войдут в город. Для нас вариантов нет. Единственная возможность навести порядок. Мы обязаны поддержать его действия.

— Проблема — что дальше, — сказал негромко Федько. Еще один заместитель начальника Управления. На этот раз по кадрам.

А что делать? Только заместители на что-то способны. Они не прочь выдвинуться и тащат на себе весь груз работы. Генералы в тылах все больше дедушки в солидном возрасте и особыми талантами не блещут. Попали на должность по знакомству, и хорошо если стараются не вмешиваться лишний раз. Кое-кто портит так, что никаким диверсантам не приснилось бы. Не дать хода необходимой бумаге или исправить в меру скудного разумения — это нормально. Главное — уметь правильно доложить в Кремле. А там трава не расти.

— Вот именно, — подтвердил генерал. — Каган? Сколько голов слетит потом. И чьи. Такие энергичные деятели редко заживаются. А нарушающие приказы из Кремля — вообще никогда.

— Мы уже и так наговорили на каторгу, — кисло улыбнувшись, сообщил Кулаков. — Иначе как заговором наше собрание не назовешь. Так что смело следуем и дальше. Мы беседовали достаточно откровенно. Салимов прагматик. Без поддержки власть ему не удержать. А она будет у того, за кем пойдут. Есть Владимир, а есть страна. Армию нельзя вечно держать под ружьем, солдаты стремятся вернуться домой. Очередной мятеж с дележом хозяйства ему ни к чему. Так что он готов сотрудничать. Коллективное руководство военных при правительстве из технарей и специалистов. По пунктам. Во-первых, Салимов уберет Кагана и наведет порядок. Если потребуется — могильный.

Замечаний не последовало. Все прекрасно понимали, что простым отречением не кончится. Пока Абдульвахид жив, все они будут приговорены вне степени вины.

— Во-вторых, Генштаб обязан стать связующим звеном между армейскими командирами и арбитром в неминуемых спорах. Обязательно найдутся желающие получить за отсутствующие заслуги. В-третьих, обязательны реформы. Равноправие всех граждан перед законом.

Он обвел взглядом присутствующих и повторил:

— Всех! Без этого ничего не выйдет. Пора убрать тормоз с нашего Русского паровоза и посмотреть по сторонам. Кроме того, — он поморщился, — хотим иметь хорошие отношения с США и… хм… другими странами — придется прислушаться к их мнению. Но это не значит, что мы обязаны следовать чужим указаниям даже в деле политических реформ! Необходимо отстаивание национальных интересов при исполнении заключенных договоров с иностранными государствами. Салимов настаивает на аграрной реформе с проведением точной описи земельного участка и с вручением владельцу документов, реорганизации и приведении юридической системы к европейскому образцу, отделении религии от государства. Список, собственно, может добавляться и увеличиваться, но это основные принципы.