— Конечно, сэр, — со всей убежденностью, на какую был способен, подхватил Рыбий Пуп. — Я тоже так думаю.

Кантли встал и неожиданно панибратским движением хлопнул его по плечу. При виде занесенной руки Рыбий Пуп невольно втянул голову в плечи, но вовремя спохватился и изобразил на лице улыбку, кляня себя за то, что чуть все не испортил.

— Молодчинаниггер, черти тебя раздери! — ощерясь, сказал Кантли.

— Спасибо, сэр, — невнятно прошелестел Рыбий Пуп.

Кантли полез в карман и вынул какой-то сверток. Рыбий Пуп похолодел. Неужели они все-таки нашли замурованные в камине чеки? Он задержал дыхание. Развернув сверток, Кантли швырнул на койку пачку зеленых бумажек.

— Твоя доля за это время, — сказал он. — Сколько нам, столько вам — так, что ли? Ну-ка, сочти.

Рыбий Пуп облегченно перевел дух. Ожидая подвоха, он испытующе заглянул в лицо белому человеку.

— Я вам и на слово поверю, начальник, — зачастил он вполголоса, не сводя с Кантли умоляющего взгляда. — Только здесьмне их тратить не на что.

— А кто сказал, что обязательно здесь? — Начальник полиции Мэрфи оглянулся на дверь. — Пат, поди сюда. У тебя постановление суда?

— У меня. Вот, нате, — сказал надзиратель и вошел в камеру, протягивая вперед листок бумаги. Кантли взял его.

— Пуп, — сказал он. — Вот оно то самое, чего ты ждешь два года.

— Да, сэр. А что тут сказано?

— Сказано, что ты свободен,черт возьми! И это сделали мы!Макуильямс палец о палец не ударил, песий сын. Это твои друзьядобились. Понял меня?

— Да, сэр.

— Ну как, доволен?

— Очень, сэр.

— Кой же черт ты тогда стоишь столбом? Одевайся,чучело!

— Прямо сейчас? — спросил Рыбий Пуп.

— А то когда же! — грубовато прикрикнул на него начальник полиции.

— Сейчас и заберу тебя отсюда, — сказал Кантли.

— Эй, Пат! — позвал Мэрфи. — Принеси ниггеру его вещи!

— Слушаю, сэр, — ответил невидимый голос.

Рыбий Пуп ждал, не зная, как отозваться на происходящее. Проявлять чрезмерную радость не хотелось — как бы в этом не заподозрили расчет, но сохранять слишком надутый вид тоже не имело смысла, это могло вызвать догадку, что он, чего доброго, затаил мысль о мести. Какие-то секунды он колебался, потом чутье подсказало ему половинчатое решение. Он уткнулся лицом в одеяло и заплакал.

— Чего это он нюни распускает? — с усмешкой спросил Мэрфи.

— Ладно, не трогай его, — врастяжку сказал Кантли. — Пускай одевается.

Они вышли, и в то же мгновение его слезы иссякли. Он сосчитал деньги. Почти три тысячи. Значит, Кантли расширил его «надел», а еще это значит, что он нужен Кантли для сбора «податей» с черных проституток… Кончив одеваться, Рыбий Пуп топтался по камере, не зная, куда себя девать. Подошел надзиратель, открыл дверь.

— Ступай прямо, ниггер, никуда не сворачивай. Там тебя ждут.

Словно во сне, Рыбий Пуп зашагал по коридору. Кантли с полицейским начальником дожидались его.

— Сюда, Пуп. Садись ко мне в машину. Ты теперь куда? К Мод, кровь разогреть? Или в пивную? Или, может, к мамаше?

— Мне бы к себе на квартиру, сэр.

— А не хочешь сегодня побаловаться с девочкой?

— Нет, сэр.

— Ну, гляди. — Кантли тронул с места машину.

Ночной воздух был напоен благоуханием. Сидя в машине рядом с Кантли, Рыбий Пуп смотрел на высокие синие звезды, оправленные в черный бархат неба. Горячие слезы текли и текли у него по щекам.

— О чем плакать-то, черт? Все позади. Ты свободен.

— Ничего не могу с собой поделать, начальник, — прерывисто ответил Рыбий Пуп.

Возле дома на Боумен-стрит, где была его квартира, машина остановилась.

— Все правильно?

— Да, сэр. Мне выходить в субботу собирать?

— Само собой. Как всегда. Я утром зайду в контору, подкину тебе еще адреса.

— Понятно, сэр.

— И встряхнисьты, погуляй.

— Хорошо, сэр.

— Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр.

Рыбий Пуп постоял на пустынном тротуаре, глядя, как тает в темноте красный огонек на машине Кантли, и непримиримая ненависть исказила черты черного его лица. Он достал из кармана ключи, с опаской оглянулся через плечо и поднялся по лестнице к своей квартире. Отпер дверь и задержался на пороге, вновь видя перед собою белокожее женское лицо, возникшее на этом месте два года назад. Потом вошел, зажег свет. Мебель в комнате была затянута паутиной. Рыбий Пуп осмотрел камин — кирпич, за которым он спрятал чеки, был нетронут. Он обошел комнату, открыл платяной шкаф и вытащил свои костюмы — все в пыли, траченные молью, они были безнадежно испорчены.