И Ворчун пошел прочь, продолжая искать оленьи следы.

– Великая змея, – тихо шипела Ферил. – Ты, должно быть, прожила много лет, чтобы вырасти такой огромной. Древняя и самая мудрая.

– Не так много лет, – ответила змея шипением, которое эльфийка мысленно перевела в слова. – Не старше этого болота. Но намного мудрее болота.

Ферил протянула руку и пробежалась пальчиками по голове змеи. Чешуйки были такими гладкими, что она замерла, наслаждаясь необыкновенно приятными ощущениями. Змея щелкнула языком и посмотрела прямо в ее сияющие глаза.

– Здесь не всегда было болото, – прошипела эльфийка. – Друзья говорят, что здесь была широкая равнина. В округе, в деревнях жили люди.

– Я родилась вместе с болотом, – ответила змея, спускаясь ниже. – Я принадлежу болоту. Ни о каком другом месте и не знаю. Ничего не знаю и о других людях, кроме тебя.

Ферил пальцем поманила змею, и та положила тяжелую широкую голову ей на ладони. Эльфийка погладила ее по темной полосе, где смыкалась пасть.

– Я выросла на земле, покрытой льдом, – сказала она. – Там очень холодно. Такой ее сделал белый дракон. Она по-своему красива, но не так прекрасна, как этот лес.

– Болотом тоже управляет дракон, самка дракона, – прошипела змея. – Болото ей служит. Болото… прекрасно.

– А ты? Ты служишь ей?

– Она создала болото. Она создала меня. Я принадлежу ей, как и болото.

Ферил снова закрыла глаза и стала сосредоточиваться на змее пока мысли о ней не заполнили все существо эльфийки.

– Я хочу увидеть, как драконица создавала этот лес, – сказала она, поднимая веки и внимательно глядя змее в глаза. – Ты покажешь мне? Покажи, что ты можешь, великая змея!

Змея высунула язык, и ее толстый чешуйчатый хвост, шурша, спустился еще ниже по веткам. Эльфийке показалось, что она была более двадцати футов длиной. Ферил начала напевать старинную эльфийскую мелодию, в которой мотивы сменяли друг друга так быстро, мягко и плавно, что она походила на журчание ручейка. Когда мелодия превратилась в трель, Ферил позволила всем своим чувствам превратиться в одно, которое по рукам, сквозь пальцы стало переливаться в змею, заполнять змеиное тело, словно миллионы гибких чешуек, которые его покрывали. Через мгновение она уже глядела на себя со стороны, глазами змеи, и рассматривала татуировки на загорелом лице – вьющиеся листья дуба, символизирующие падение, и красную молнию через весь лоб, говорящую о том, что она может бегать со скоростью волка. Затем змея посмотрела в сторону, и Ферил увидела толстые, широкие листья огромного каучукового дерева.

Мир в её глазах стал зеленым. Этот цвет преобладал, доминировал над всем. Он завладел ее вниманием и вдруг померк, стал черным. Потом чернота приобрела форму, покрылась чешуей и ожила.

– Драконица, – услышала она свой собственный шепот.

– Онисаблет, – ответила змея. – Драконица называет себя Онисаблет Темнота.

– Темнота, – повторила Ферил.

Драконица слегка пошевелилась, и эльфийка сумела разглядеть ее очертания на зеленом фоне того, что прежде было равниной. Ароматы стали не такими сильными и изысканными, исчезла приятная влажность. Это напомнило Ферил землю, на которой она выросла.

– Дом, – прошептала она.

– Это болото может быть твоим домом, – ответила змея.

Черная драконица закрыла глаза, и бледно-зеленая долина потемнела. Ферил чувствовала, что Сабл составляет единое целое с землей, управляя ею, подкармливая, заботясь, как любящая родительница. Вокруг Онисаблет с быстротой водного потока, затапливающего поселки и пашни, вырастали деревья. Перемены заставили людей покинуть свои жилища. Равнинные животные почувствовали себя полноправными хозяевами земли. Они больше не боялись людей, которые раньше на них охотились. Теперь драконица и ее союзники охотились на людей.

Ивы, прежде изредка попадавшиеся в этих краях, сильно разрослись. Корни далеко тянулись по земле, а могучие кроны отнимали свет у берез и вязов, постепенно убивая их. Кроны стали домом для черных птиц и воробьев. Тонкие ивовые ветви пологом склонялись к земле и целовали воду. Ферил проводила взглядом небольшой ручеек, который быстро превращался в топь. На его поверхности то и дело появлялись небольшие кочки.

Молодая поросль всего за несколько лег стала могучими деревьями. Эти гиганты возвышались над землей на сотни футов и казались вековыми деревьями, хотя им было от силы десять лет. Земля, даже холмы, прежде густо поросшие травой, быстро покрылась папоротниками, сарсапарелем и пальметтами.

Мир перед глазами Ферил продолжал меняться. Глубокие водоемы превратились в грязные болота, река обмельчала, ее дно поросло водорослями, на берегах появились крокодилы. Залив Нового моря, который когда-то был кристально голубым и ласкал взгляд, стал серо-зеленым и мутным, а позже и вовсе потемнел, покрывшись слоем мха. Со дна к водной поверхности залива тянулись растения, выстилая наверху целый ковер.

Восточное побережье Нового моря исчезло, будто никогда не существовало, вместо него распростерлось огромное болото, чем-то привлекшее Ферил. Ее сознание уплывало все дальше от тела, она пьянела от чувства сопричастности к происходящему. «Я ненадолго», – уговаривала себя эльфийка.