— Топай, Игорек, и, пока идем, речь готовь, чтобы даже я в твое раскаяние поверил. В раскаяние искреннее и чистосердечное, и никак иначе, или папе твоему придется эксклюзивный гробик заказывать, но чего для любимого сыночка не сделаешь, ведь правда?

Зенкин соглашался с каждым его словом, шел на полшага впереди и шмыгал носом. Прошли мимо наглухо закрытой будки, задраенной, как готовая к погружению подлодка, — Шелопаев даже жалюзи на окнах опустил и трясся теперь за ними, заранее прикидывая, что будет врать начальству и ментам, ежели таковые пожалуют.

Но весь недолгий путь прошел благополучно, на странную парочку внимания никто не обращал, встречные только посматривали искоса и торопились проскочить мимо. То ли репутацию Зенкин снискал себе соответствующую, то ли его внешний вид для местных был в порядке вещей, Олегу было неинтересно. Он остановился у подъезда и набрал на домофоне номер квартиры. Вера открыла сразу, точно у двери стояла и ждала, а может, так оно и было, но в окно наверняка смотрела, да и пусть — парковка все равно с торца здания, а стена там глухая. Олег втолкнул Зенкина в подъезд, вежливо поздоровался с бабушкой-консьержкой и направился к лифту — ехать предстояло на девятый этаж.

Третья по счету дверь с левой стороны безупречно чистого коридора открылась, едва Олег коснулся кнопки звонка. Вера дернула створку на себя и остановилась на пороге. Взглянула на помятого Зенкина, на Олега, снова на гробовщика и снова на Олега, уже дольше, так, как только она одна умела. И в ее взгляде не было уже ни тоски, ни безнадеги, все ушло разом, точно в половодье река смыла. Вере хватило мгновений, чтобы осознать происходящее, и теперь она едва успела спрятать улыбку. Зенкин шагнул было к двери, но Олег дернул его за ворот и на всякий случай слегка вывернул тому запястье правой руки. Зенкин охнул и попятился, точно его дернули за поводок. Вера без усмешки смотрела на депутатское отродье, и по лицу девушки Олег понял, что эти двое уже встречались раньше, а вот где и при каких обстоятельствах, требовалось уточнить. Поэтому время тянуть не стал, толкнул Зенкина в поясницу и заявил:

— Это Игорь, он хочет тебе что-то сказать. Умолял, просто настаивал на личной встрече, я не смог ему отказать.

И малость дожал Зенкину запястье, точно подавая тому сигнал: давай, гаденыш, твой выход.

Раскаяние сына гробовщика было коротким, но проникновенным. Да, он был неправ, вспылил и вообще сам не понимает, что на него нашло. Искренне сожалеет о случившемся, готов немедленно загладить свою вину, и вообще уже приступил к заглаживанию, так как эвакуатор прибудет с минуты на минуту, а в сервисе люди предупреждены и ждут. Весь банкет за его счет, не извольте сомневаться.

Вера молча выслушала зенкинскую исповедь, дернула бровью и, как показалось Олегу, брезгливо поджала губы, когда гробовщик-младший в порыве раскаяния попытался поцеловать ей руку. И снова без единого слова или эмоции, похоже, что их она оставила на парковке, только во взгляде изредка проскальзывал интерес и жалость. Олег решил, что аудиенция окончена, разжал пальцы, отпустил Зенкину запястье и хлопнул его ладонью по плечу:

— Молодец, умница. Пойдем, пошепчемся в сторонке, я тебе важное скажу.

Зенкин кивнул и принялся растирать покрасневшую от захвата кожу. Олег шепнул Вере:

— Я сейчас, дай мне пару минут.

И шагнул навстречу Зенкину, оттирая того от квартиры. Спиной вперед тот топал вплоть до лифта, Олег втолкнул гробовщика в подъехавшую кабину, предупредил напоследок, глядя в мутно-зеленые глазки подонка:

— Хоть раз еще здесь появишься — убью, мне ничего не будет, у меня справка есть. Надумаешь дурью маяться — мерку заранее снимай и папе отдай, чтоб деревянный пиджак тебе без проволочек пошили. Все, проваливай. — Олег, не слушая зенкинских клятв и заверений, нажал кнопку первого этажа, убедился, что лифт увез депутатского выродка вниз, и пошел обратно. Вера так и стояла в дверях и все видела, несомненно, и по «картинке» примерно могла догадаться, о чем они там толковали. Посторонилась, пропуская Олега в квартиру, закрыла дверь и засмеялась наконец-то, не вымученно, сквозь слезы, а просто засмеялась, как смеется человек, что долго сдерживал веселье.

— Машину твою сейчас в сервис увезут, — сказал Олег, — или уже увезли. Сделают — мне позвони, забирать вместе поедем.

— Как скажешь. — Вера сложила ладони «лодочкой» и поклонилась, махнув «хвостом», потом отступила на шаг в сторону и предложила:

— Заходи. Кофе будешь?

— Некогда мне, — развел руками Олег, — я на работе, между прочим, у нас с тобой тренировка, если ты помнишь. И осталось, — он демонстративно глянул на часы, — ровно сорок минут. Как раз до «Бункера» долететь успею.

Вера махнула рукой вдаль по коридору, сама скрылась в комнате и крикнула оттуда:

— Я твоя работа! Подожди меня, сейчас вместе поедем. Иди поешь чего-нибудь, там пицца осталась.

И закрыла дверь. Олег постоял еще немного в прихожей, огляделся и вздохнул. Неслабо, что уж там, двухкомнатная квартира метров сто или около того, не чета его дедовской двушке, где в кухне двоим не разойтись, не квартира — скворечник. А казалось, что все прилично, ведь почти полгода на нее убил, когда вернулся, но нет, по сравнению с Вериными хоромами конура конурой. А тут по коридору на велосипеде ездить можно, мебель дорогая, пол паркетный, и ремонт еще свежий, по всему видно. О цене лучше не задумываться, или депрессия накроет и не отвяжется неделю, лучше и правда перекусить чем бог послал.