– Что это вы там пишете? — осторожно спросил кряжистый.

– О, ничего особенного, не волнуйтесь! — блеснул я всеми тридцатью двумя пломбами. — Записываю проблемные вопросы, которые вы мне описали. Я считаю, что руководство наверху должно напрямую ознакомиться о них в соответствующем виде. Конечно же, строго анонимно. Как кстати ваши фамилия-имя-отчество?

– Воплиуллин Фирзат Охрипович, — осторожно представился кряжистый.

– А вас?

– Фаризуллин Рамсат Хамлотович, — настороженно отрекомендовался круглолицый. — Вы говорите, начальство наверху? А насколько «наверху»?

– На самом верху, — многозначительно изрек я, выдержав паузу.

Третий нефтяник, доселе хранивший молчание, сам выскользнул из-за стола и вытянулся в мою сторону с фальшивой улыбочкой и протянутой для рукопожатия рукой.

– Бахвауллин Откат Доходович, — тонко пропел он. — И я не скажу, что поддерживаю коллег полностью (он метнул на двух соседей по кабинету сердитый взгляд). Перегибы и недочеты, конечно, имеются, без них куда, но в целом работаем, так сказать… повышаем.

– Я очень рад, что кроме негатива, есть и положительные моменты. Об этом руководство компании, конечно, тоже должно быть информировано, — с энтузиазмом подхватил я. — А сейчас я бы хотел поговорить с каждым из вас предметно, если вы не возражаете.

– Кофейку с дороги? — воскликнул Откат Доходович, распахивая створки офисного шкафа. На полке кроме початой банки растворимого Нескафе солидно возвышалась полбутылки пятилетнего армянского коньяка. При виде спиртного Бахвауллин сконфуженно крякнул, а Фирзат Охрипович и Рамсат Хамлотович подернулись легким румянцем и сосредоточено задышали в свитера.

Весь день я, как гоголевский Чичиков, открывал двери кабинетов и вел беседы с разнообразными колоритными персонажами местного отделения ТНК-БП, не прекращая записывать и делать пометки в блокноте. Ближе к вечеру я сконтачился с Крисом, который по причине лингвистической немоты не мог принять участия в процессе и огорченно отбыл в гостиницу. Вместе мы решили, что на сегодня я уже «вовлек» достаточно «стейкхолдеров» и пора все это дело отметить «обедом».

– По кружке пива, не больше, — строго сказал Крис, когда мы загрузились в такси, чтобы отбыть в местный ресторан.

– Поддерживаю, — кивнул я. — У нас самолёт рано утром.

Первую бутылку виски мы прикончили где-то в полночь. По причине закрытия ресторана нас выперли на улицу, где мы даже слегка протрезвели, оценив серьезность минус сорока.

– Итс крейзи! — испуганно взвизгнул туманный альбионец, резко напяливая трикотажную шапочку.

– Твою ж мать, — поддержал я его, переходя на трусцу.

Пятиминутная пробежка по сугробам до гостиницы взбодрила нас настолько, что по прибытию в гостиничный бар мы моментально заказали ещё бутылку Джека Дэниэлса.

Мягкий полумрак, разгоняемый потрескиванием пластиковых дров псевдо-камина, и округлые формы улыбчивой официантки настраивали на философский лад.

– А вот скажи мне, Крис, — спросил я. — У тебя успешная карьера. Хорошая зарплата. Интересная работа. Ты счастлив?

– Трудный вопрос, — помедлил Крис. — Конечно, грех жаловаться. Я путешествую по миру, вижу разные страны, встречаю интересных людей… однако, это не то, о чем я мечтал, когда был юн. У меня образование преподавателя литературы. Я мечтал, что буду преподавать Шекспира детям в каком-нибудь провинциальном Уэкерсби, женюсь на хорошей девушке, а по выходным буду играть блюз в местной группе в пабе…

– Так что же пошло не так? — удивился я.

– Не знаю, Пол, — мой коллега поднял стакан с солодовым напитком и посмотрел через него на фонарики фальшивого камина. — Оказалось, что с зарплатой учителя литературы не купишь не только маленького домика для хорошей женушки и деток, но даже и не заинтересуешь кандидатку на эту самую маленькую женушку… Я вынужден был переехать в Лондон, окончить курсы по маркетингу и коммуникациям. Через пару лет я уже работал консультантом и зарабатывал в четыре раза больше учителя по литературе.

– Ну, и? — с интересом спросил я, поражаясь сходству наших судеб. — Теперь-то с деньгами стало отлично.

– Всё так, все так. У меня было много девушек. Они мне нравились, но только на несколько недель. Потом они оказывались слишком… вульгарными, распутными, грубыми… у нас так не принято думать, но, наверно, для меня они были слишком эмансипированными… Да и работа не способствует серьезным отношениям — сегодня я в России, завтра в Сингапуре, после завтра в Абу-Даби… Мне уже тридцать лет, а я так и не женился… Денег, конечно, получаю все больше… даже и домик, наверно, могу себе позволить уже, да только ни счастья, ни смысла в моей жизни почему-то не прибавилось…