– Можешь идти, – сообщила она. – Завтра ты встретишься с Ду. Тебя проведут к нему.

Сайхун кивнул и повернулся к двери.

– Удачи! – произнес за спиной мужской голос.

Сайхун тут же развернулся, надеясь снова увидеть хохочущее лицо Серого Лебедя. Он был поражен: из-под слоя краски донесся хохот мужчины! Серый Лебедь оказался травести!

– Я пожелал тебе удачи, – сказал он Сайхуну. – И все-таки было бы замечательно затащить тебя в кровать! 

Сайхуну, Уюну и Уцюаню надели повязки на глаза. Потом трех монахов усадили в лимузин и привезли к трехэтажному особняку с балконами. Стены дома были бетонными, сверху их покрывала штукатурка. Оконные рамы и балюстрады были окрашены в карминно-красный цвет. В узком дворике у входа вплотную друг к другу стояло еще несколько роскошных автомобилей. Сайхун огляделся: стена ограды была высотой футов двенадцать. Ворота – из стальных балок, обшитые тяжелыми листами железа. В углу дворика приютился крохотный, чахнущий садик с какой-то несуразной китайской беседкой, выкрашенной красным и зеленым. Остальные здания в имении были ближе к французскому стилю в архитектуре.

Они прошли несколько ступенек, ведущих к главному портику. Перед главным входом выстроились шеренгой керамические горшки с растениями: кактусами, пальмами. Вход представлял собой дубовый, покрытый лаком переплет со вставленными стеклами. В доме царил полумрак. Стены в комнате были окрашены в тон светлого красного дерева, пол устилал ковер карминного цвета. Вездесущие телохранители, все в одинаковой темной одежде, словно древние статуи рыцарей в замке с привидениями. В отличие от уличных пройдох, воришек и прочего сброда, эти парни были крепкими и привычными ко всему профессионалами. Бугры, тут и там выпиравшие из-под одежды охранников, рельефно обозначали и мускулы, и оружие.

Один из охранников открыл раздвижную створку двойной дубовой двери. По периметру большой комнаты опять-таки стояли охранники. Все пространство было заставлено большими пухлыми диванами и стульями в западном стиле, покрытыми одинаково убогими коричневыми чехлами. На стенах висели фотографии да пара тусклых полотен, написанных маслом; прямо над черным зевом камина сверкало зеркало в аляповатой позолоченной раме стиля рококо. Несколько пальм в вазонах отчаянно тянулись к свету из окон, но тяжелые занавеси на окнах были наполовину задернуты. Посередине высокого потолка примостилась хрустальная электрическая люстра-канделябр. В дальнем конце комнаты, рядом с лампой под зеленым абажуром, сидел Ду Юэшэнь1.

Ду махнул вошедшим рукой, приглашая их подойти поближе. Сайхун внимательно рассматривал его: квадратное лицо, короткие подстриженные

1 Большинство западных источников и исследователей полагают, что Ду Юэшэнь покинул Шанхай в 1938 г., когда город захватили японцы. Однако Кван Сайхун совершенно точно помнит, что встретился с Юэшэнем в середине 1941 года; кроме того, две жительницы Шанхая, обе – дочери известных банкиров, соглашаются с тем, что Ду Юэшэнь оставался в Шанхае до своего бегства в Чжунцин (это произошло осенью 1941 г.). – Прим, автора.

«под ежик» волосы. Лоб у Юэшэня был высокий, с большими ыадбровыыми цугами. Брови густые, темные, сросшиеся у переносицы. В глазах «короля преступников» светилась чисто инстинктивная жестокость. Короткий, прямой и приплюснутый нос расходился в широкие ноздри, да и рот был широк, С крупными, чувственными губами. Но уши у главаря торчали настолько, что за глаза его называли ненавистным прозвищем «Лопоухий Ду». Кожа и тело казались темными и плотными, словно выдубленными, – сказывались многие годы курения опиума. В общем, с виду Ду Юэшэнь напоминал обычную обезьяну.

Некогда широкие и могучие плечи теперь явно истончились. Под рубашкой с высоким воротом уже не было молодых, упругих мышц – только жесткое, жилистое, твердое тело. Тогда Ду Юэшэню было сорок пять; он был опытен и многое знал, можно было даже сказать, что он был в пике своей формы. Что бы и где ни происходило – в Гонконге, Шанхае или Чжунцине, у- Ду контролировал все, начиная от погрузки партии опиума в бухте и заканчивая тайными махинациями, благодаря которым Чан Кайши держался у власти.

По бесстрастному лицу Юэшэня нельзя было ничего узнать о его бурном прошлом. Родился он в Будоне, местечке на другом берегу реки Гуаньбу. Начинал Ду мелким перевозчиком наркотиков и доносчиком. То было время расцвета шанхайского мира роскоши и коррупции. Впоследствии Ду Юэшэнь стал протеже Хуан Цзиньжуна и быстро поднялся по иерархической лестнице внутри группировки «Зеленый Круг». Став влиятельным членом ‹ шды, Ду способствовал централизации поставок опиума и остальных видов криминальной деятельности; он заключал договора о разделах сфер влияния с другими бандами, но одновременно без сожаления расправлялся с конкурентами. Именно его влияние помогло Чан Кайши прийти к власти в 1927 году. Ду был убежденным антикоммунистом. Он стал инициатором постыдной бойни 1927 года, когда члены банды Юэшэня уничтожили на шанхайских улицах пять тысяч коммунистов.

В то же время Ду добился значительного влияния в кругу респектабельных банкиров. В те дни это отнюдь не считалось чем-то необычным: тогда для шанхайских финансовых воротил коррупция, злоупотребление властью и положением были нормальным способом ведения дел. Ду начал одеваться в дорогой шелк, в гардеробе появились смокинги и цилиндры; теперь он разъезжал в дорогих двухтонных лимузинах с собственным шофером и телохранителями на подножках. Юэшэнь был главой Гражданской Ассоциации Шанхая, директором Китайского Банка, заседал в Комитете валютного резерва, основал школу для мальчиков и даже организовал религиозное братство под названием «Общество Верности».