Тем временем Рама, этот тигр среди героев, помня наказ своего отца, ехал всю ночь, пока не наступил рассвет. Поприветствовав первые лучи солнца, он продолжил свой путь, осматривая большие деревни и цветущие леса. Он так спешил, что его превосходные быстрые кони казались ему медленными. Где бы ни проезжал, он слышал, как в каждой деревушке и доме с куском земли люди говорили:

— Горе царю Дашаратхе, позволившему страсти завладеть собой! Ах! Эта греховная и злобная Кайкейи дала обет злым силам! Жестокое создание, лишившись всякого благоразумия, она отдалась бесчестной жизни! Она изгнала в лес добродетельного царевича, исполненного сострадания и прозорливого, обуздавшего свои страсти! Увы! Неужели царь Дашаратха не любил своего сына, что отверг его, которого ни один из подданных ни в чем не мог упрекнуть?

Слушая речи деревенских жителей, повелитель Кошалы преступил границы государства и, переправившись через реку Ведашрути с благоприятными водами, вступил в страну Агастья. Завершая долгое путешествие, он пересек Гаумати, реку с ледяными водами, на берегах которой паслись огромные стада коров и которая текла к океану. Оставив позади Гаумати, Рагхава на быстрых конях пересек реку Сьяндика, которую оглашали крики павлинов и лебедей. Рама показал Ваидехи эти плодородные земли, густо населенные, которыми прежде наградил Икшваку царь Ману. Неожиданно лучший среди людей обратился к почтенному колесничему голосом, напоминавшим опьяненного любовью лебедя:

— Когда еще, вернувшись к моим отцу и матери, поброжу я по этим цветущим лесам, преследуемым рекой Сараю? Я не мог подолгу охотиться в лесах царственных мудрецов, они считали это невозможным в подходящий период. Я не принимал это за обиду. Лучнику доставляет удовольствие сама погоня, но мне не хотелось этого, пока не настало время моего изгнания.

Так продолжал свой путь потомок Икшваку, сладкоречиво делясь мыслями с колесничим.

Достигнув границы обширного и восхитительного царства Кашалы, старший брат Лакшманы, прозорливый Рама повернулся в сторону Айодхьи и, выражая почтение со сложенными ладонями, сказал:

— Прощай, о самый процветающий из городов, покровительствуемый Какутстхой! Прощайте, о боги и покровители этого города, живущие там! Исполнив долг перед отцом, пусть я увижу тебя снова и встречусь с моими отцом и матерью!

С покрасневшими глазами и лицом мокрым от слез, царевич, подняв свою правую руку, печально обратился к жителям отцовского царства:

— Вы достаточно явили мне свою любовь и внимание; ни к чему продолжать предаваться скорби; возвращайтесь к своим обязанностям!

Толпа, почтительно обойдя вокруг него, медленно рассеялась, и пока они без конца сокрушались, Рагхава скрылся с их глаз, словно солнце с наступлением ночи.

Тигр среди героев, сидя в своей колеснице, пересек границы царства Кошалы, богатого зерном и сокровищами, свободного от всяких опасностей и благословенного, приятного, полного храмов и жертвенных кольев, украшенного гирляндами и манговыми садами, царства, которое пересекают прекрасные реки, населяют процветающие и удовлетворенные люди, которое изобилует стадами, которым управляет индра среди людей и которое оглашено звучанием религиозных текстов.

Лучший среди воинов мужественного сердца вошел в плодородную и улыбающуюся страну, полную восхитительных садов, достойных царей, и увидел небесную Гангу с тремя ее притоками и прохладными чистыми водами, любимую и часто посещаемую мудрецами. Украшенный древними хижинами, стоявшими недалеко друг от друга, прозрачными запрудами, в которых часто играли небесные нимфы, а также девами, данавами, киннарами и гандхарвами, которым служат жены нагов и гандхарвов, холмами, ставшими местом развлечений небожителей, этот священный поток, являющий бесчисленные чарующие картины, украшенный садами богов, в раю называемый «потоком золотых лотосов», эта святая река, чьи волны своим гулом напоминают глубокий смех, в своем быстром беге покрывается пеной, белой как снег, радостно несет свои воды и, падая с вершин скал, напоминает девичью косу.

Река украшена прекрасными водоворотами, глубокими и темными, рев ее вод провозглашает присутствие самой Гангаджи. Этот священный поток, в котором плавают и ныряют небожители, украшенный белыми лотосами и окаймленный высокими рельефными песчаными берегами, оглашаемый криками лебедей, журавлей и птиц чакура, по берегам своим порос прекрасными деревьями и покрылся зарослями водяных лилий и лотосов. Иногда его воды, покрасневшие от лепестков лотосов, напоминают прекрасную женщину в малиновом сари, а иногда, сверкая, предстают зелеными, как изумруд. Жемчужно чистая река уносит прочь всякую скверну. Ее густые леса, охраняемые слонами четырех сторон света или могучими вепрями, опьяненными соком Мада, оглашаются трубными звуками огромных животных, носящих на себе богов. Плоды и цветы, молодые побеги и цветущие кусты, бесчисленных птиц можно увидеть близ этой реки, которая берет начало из стоп Вишну, божественной, нетронутой пороком и уничтожающей грехи. Дельфины, крокодилы и змеи плещутся в тех водах, которые стекли с локонов Шивы благодаря духовной силе потомка Сагары и теперь бежали близ города Шрингавера, где к Ганге подошел могучерукий Рама, слушая крики диких гусей и цапель, оглашавшие ее, супругу океана. Глядя на реку с ее бесчисленными волнами, этот воин на великой колеснице сказал Сумантре:

— Сегодня мы остановимся здесь, недалеко от реки под огромным деревом ингуди, чьи ветви покрыты цветами; давай отдохнем, о колесничий. Здесь я вижу превосходнейшую среди рек, Гангу с ее священными водами, пред которой благоговеют боги, гандхарвы, люди, лани, змеи и птицы. Лакшмана и Сумантра отвечали:

— Быть тому! — и направили коней к дереву ингуди. Рама, светоч династии Икшваку, достиг удивительного дерева и сошел с колесницы вместе со своей супругой и Лакшманой. Вернувшись, Сумантра распряг и отпустил коней, а потом со сложенными ладонями присел близ Рамы у подножия дерева.