Внезапно какой-то далекий звук, похожий на звон разбитого хрусталя, заставил его остановиться и посмотреть вверх. В ночном небе многоцветным взрывом вспыхнуло северное сияние. Длинные хвосты красного, желтого и зеленого цветов переливались на небе от одного края горизонта до другого. Полосы поднимались и опускались в загадочном танце. Невероятное зрелище! Давид стоял неподвижно, завороженный этой красотой. Ему прежде рассказывали о необыкновенном феномене — музыке северного сияния. Это очень редкое явление. Многие люди прожили всю жизнь в Арктике, но никогда не слышали этих неземных звуков.

Ему захотелось побежать назад, вытащить спящую Уйарасук из уютной кровати, чтобы она разделила с ним это чудо. Оно свяжет их в этом огромном храме под небом, как никакая другая церемония. Но понятно, что это невозможно, поэтому он пошел дальше, вслушиваясь и вглядываясь. По крайней мере, он сможет взять с собой этот день и эту ночь, куда бы он ни поехал. Именно для этого он возродился к жизни.

Спящий Медведь был необычно тих и не похож на себя.

— Угадай, что будет! — произнес он без энтузиазма. — Мы полетим на вертолете.

— Правда? Как же это? — поинтересовался Давид, вгрызаясь в кусок наттиавиниита, мяса годовалого котика. У него разыгрался чудовищный аппетит. Он посмотрел на Уйарасук и незаметно подмигнул ей. Она улыбнулась и отрезала ему еще кусочек.

— Этот молодой священник… не англиканский, а этот чертов иезуит, — Медведь притворно сплюнул себе под ноги, — договорился, чтобы нас забрали с метеорологами с исследовательской станции.

— Очень мило с его стороны… И с их тоже, — заметил Давид с полным ртом. — А вы уже предупредили нашего пилота?

— Да. Нам удастся сэкономить несколько долларов, — грустно признал Медведь, сражаясь со своей порцией мяса, довольно жесткого для старых зубов, хоть Уйарасук и порезала его на мелкие кусочки. — Они летят в Йеллоунайф на концерт. Представляешь, сколько денег им придется потратить на такое легкомыслие! — Медведь махнул большим пальцем в сторону Уйарасук. — И это, несомненно, из-за ее скульптур. Треклятые росомахи!

Уйарасук положила руку на плечо старика.

— Мы нормально зарабатываем, дедушка, — успокаивающе проговорила она.

Медведь посмотрел на нее с такой нежностью, которой Давид никогда в нем не замечал. Он похлопал ее по руке, но ничего не ответил. Ангутитак вышел из ванной. Он выглядел еще более слабым, чем обычно. Спина совсем сгорбилась, и ноги, казалось, неуверенно подкашивались. Может, он потихоньку принял таинственного снадобья из бутылки Медведя.

Несмотря на отличное настроение Давида, вся остальная компания была печальна во время этого прощального завтрака. Оба старика понимали, что это их последняя встреча. Уйарасук была печальна по своим причинам, а Давид испытывал необычайный подъем духа, хотя понимал, что будет сильно страдать, как только он постигнет холодную реальность возвращения домой. Домой?

Медведь был прав, ему действительно нужен был совет, но Давид никогда не представлял, в какой форме он будет дан и какой эффект произведет. Внезапно отдать свое сердце женщине, которую едва знаешь, — это другое дело. С ним такого никогда не случалось, и он надеялся, что его отъезд расставит все по своим местам. Он был околдован. Как еще можно объяснить все, что с ним происходило?

Через полчаса донесся грохот приближающегося вертолета. К навязчивому шуму мотора присоединился хор бешено лающих хаски. Ангутитак похлопал Давида по плечу:

— Если научишься прислушиваться к тишине, маленькая лисичка будет приходить к тебе. И говорить то, что больше никто не скажет. Разговаривай с ней всякий раз, когда попадешь в беду.

Пока старики тихо говорили о чем-то за дверью, Давид притянул Уйарасук к себе на кухне.

— Я ни о чем не жалею, — твердо произнесла она, и глаза у нее были большими и сверкающими.

Давид погладил жесткие волосы, откинул ее голову назад и крепко поцеловал. Как ни старался он найти слова, чтобы описать свои чувства, но ничего не мог придумать.

Лосиный Ручей, 2006

Как сообщила женщина, которая сидела за стойкой регистрации в маленькой гостинице «Счастливый старатель», где предоставляли ночлег и завтрак, ожидались снегопады.

— Зима устанавливается всерьез и надолго. А что нам остается делать? — Она склонила голову набок, ожидая, что он скажет что-нибудь банальное о том, что предстоит пережить суровое испытание. Давид просто согласно кивнул. Она попросила его документы и стала тщательно переписывать данные из его паспорта. Долго смотрела на фото, потом подняла взгляд на него.