Обуреваемый тяжёлыми мыслями, прибыл эмир к железнодорожному вокзалу, прошёл через здание на перрон и замер, поражённый в самое сердце. На первом пути стоял поезд его мечты: ощетинившийся стволами пушек и пулемётов бронированный джинн с двумя пассажирскими вагонами высшего класса посредине. Если бы у него был такой поезд… Вздохнув, эмир ступил на ковровую дорожку, которая была расстелена прямо до подножки салон-вагона.

— …Если вы желаете сохранить хоть какую-то власть, ваше высочество, примите совет: проведите в эмирате демократические реформы. Передайте бразды правления в руки Меджлиса, но не назначенного вами, а избранного народом. И тогда, может быть, вам будет позволено остаться номинальным главой государства…

Жехорский произносил тираду с некоторой ленцой, как бы и не рассчитывая на то, что визави воспользуется заложенным в ней советом.

Так оно и случилось.

Лицо тучного Сейида Алим-хана налилось багрянцем, он резко встал с места.

— Это всё, что вы можете мне посоветовать? — грозно спросил он.

Жехорский, понятно, не испугался, остался сидеть, ответил лаконично:

— Боюсь, что так.

— Вы не оставляете мне выбора! — рявкнул эмир заранее отрепетированную фразу, повернулся и вышел вон.

Жехорский тут же принялся стаскивать осточертевший вицмундир.

В здании вокзала царила суматоха. Рядом со входом, с привокзальной площади была разобрана часть стены, через образовавшийся проём в зал ожидания вкатывали пушки.

— Постарайтесь захватить бронепоезд с наименьшими повреждениями. Он мне ещё пригодится! — приказал эмир стоящему навытяжку офицеру и в сопровождении свиты покинул помещение.

Жехорский ещё не закончил переодеваться, когда вздрогнул от грохота, который раздался из коридора. Чертыхнувшись, он поспешно натянул гимнастёрку и выглянул за дверь. В коридоре бойцы охраны поспешно опускали на окна бронированные шторки.

— А вы не торопитесь? — спросил недовольный Жехорский у Ивана, который руководил работами.

— А ты глянь в перископ, что на вокзале делается, — посоветовал начальник охраны.

Перископом именовался оптический прибор, напоминающий тот, каким пользуются моряки на подводных лодках: окуляр находится внутри вагона, а объектив располагается на уровне крыши.

Жехорский воспользовался советом и навёл перископ на окна вокзала. Они были по-прежнему задёрнуты шторами, но не везде плотно, и различить с помощью оптики, что творится внутри помещения, было можно.

— Судя по тому, что в здании помимо пушек ещё и много солдат, они надеются захватить бронепоезд, — сказал Жехорский, отрываясь от окуляра.

— Точно, — кивнул Иван. — Видел я, как его недобитое высочество пялилось на нашего красавца. Завистливо так пялилось, нехорошо…

— А чего мы тогда стоим? — спросил Жехорский. — Выходная стрелка наша?

Когда прибывали в Каган, у одиноко торчащей в горловине станции будки стрелочника, прикрывшись корпусом бронепоезда, высадили маленький десант, который должен был обеспечить «зелёный» коридор. Что именно там происходило, Иван не знал, но в своих ребятах был уверен, потому ответил без колебания:

— Наша!

— Паровозы под парами? — продолжал допытываться Жехорский.

Из-за сложившейся ситуации «чёрный» паровоз в Каган брать не стали, оставили на ближней к границе с эмиратом станции, а сюда прибыли на «боевых» паровозах.

— Слышь, пыхтят? — ответил вопросом на вопрос Иван.

— Так чего стоим? — воскликнул Жехорский. — Давай команду на отправление!

— А с «гостеприимными» хозяевами рассчитаться? — спросил, как попросил, Иван. — Или ты хочешь, чтобы они нам вслед палили?

Соблазн проверить в деле всю огневую мощь бронепоезда разом был велик, и Жехорский решился.

— Ладно, командуй!

Иван включил внутреннее переговорное устройство.

— Приготовиться. Огонь по команде из всех стволов.

— Не жди, когда они начнут первыми, — приказал Жехорский. — Пали, как только в окне покажется первый ствол.

— Есть! — коротко отозвался Иван.

В будке обходчика устраняли последствия короткой схватки. Совсем недавно сюда пожаловал наряд бухарцев, чтобы проконтролировать правильное положение выходной стрелки, которая должна была запереть бронепоезд на пути. Десантники с бронепоезда наряд повязали. Поскольку команды убивать не было, пришлось повозиться, и как результат – один раненный ножом в руку.

Раздавшийся со стороны вокзала орудийный залп и дружный треск пулемётов заставил десантников метнуться наружу.

— Ни хрена себе… — сказал самый невыдержанный, остальные смотрели молча, поразевав рты.

На их глазах здание вокзала превращалось в ничто, в прах, в мусор. Крыша и стены складывались, как карточный домик, во все стороны летели осколки, а потом картину заволокло огромными клубами пыли.

— Рви стрелку, открывай семафор! — приказал старший группы, и вовремя. Из огромного облака пыли показался бронепоезд, который целый и невредимый катил в их сторону.