Позже на этой же неделе мама позвала мальчика вниз, в холл. В дверях, держа в руках шляпу, стоял человек, которого он никогда раньше не видел, — крупный, светловолосый, с глазами голубыми, как у его матери. А мама определенно сердилась. На мальчика? Или на незнакомца, на которого бросала гневные взгляды?

Она посмотрела на мальчика и сказала:

— Это твой дядя Дональд, мой брат. Мы с ним много лет не разговаривали, но сейчас Дональд хочет, чтобы ты пожил с ним немного на его лошадиной ферме, в деревне. Тебе там очень понравится.

Мальчик широко распахнул глаза. Он не знал, что у его матери есть брат! Испугавшись так сильно, как никогда в жизни, он кинулся к маме и обхватил ее за талию. Его отсылают из дома? Он ничего не понимает!

— Нет, пожалуйста! — закричал он. — Я больше никогда, никогда не буду ни о чем спрашивать, честное слово!

Мама крепко прижала его к себе.

— Тише, милый. Я скоро к тебе приеду. Тебе будет так весело в деревне, что ты не станешь обо мне скучать.

— Нет! Я хочу остаться здесь, с тобой!

Она толкнула его к дяде.

— Забирай его сейчас же, а то я разрыдаюсь! — крикнула она брату.

Вопящего мальчика вытащили из дома, пределы которого он никогда не покидал. Он попытался выскочить из кареты, но дядя ему не позволил. Тогда он высунулся в окно и стал звать маму. По щекам его струились слезы. Он все еще видел, как мама стоит на крыльце и машет ему вслед.

Но она оказалась права. Конечно, он ужасно скучал, но проходили месяцы, и он понял, что ему нравится жить с дядей и тетей в их большом имении в Ланкашире. Потому что тетя подарила ему собственного щенка, и множество других собак постоянно жили в этом огромном доме. Потому что здесь у него появился первый настоящий друг, сын одного из работников, и они стали неразлучными. Потому что здесь было куда больше интересных дел, чем в городе. Но в первую очередь потому, что здесь были лошади. Так много! Ему разрешали ухаживать за ними, и очень скоро он наловчился чистить и кормить их и возиться с новорожденными жеребятами.

Он больше никогда не видел свою мать. Никогда — живой. В день, когда дядя и тетя пришли и сообщили ему, что она умерла от воспаления легких, вернулась вся боль от того, что она его бросила. В тот год ему исполнялось восемь лет, он был еще слишком мал, чтобы уметь сдерживать слезы, струившиеся по лицу.

— Она оставила тебе вот это.

Он посмотрел на фарфоровую лошадку, которую Дональд поставил ему на ладонь. Мать лишила его своей любви, бросила его, даже ни разу не навестила с тех пор, как отослала его из дома! Теперь он ничего не хотел от нее, сердце его было разбито, и в порыве гнева он поднял руку, чтобы швырнуть фигурку в стену и разбить ее, как мать разбила все его надежды на их встречу. Она умерла, позаботившись о том, чтобы они никогда уже не были вместе.

Но Дональд ему помешал.

— Не надо, парень. Она хотела, чтобы ты ее сохранил. Сказала, что когда-нибудь ты поймешь, как сильно она тебя любила.

Вранье! Ее больше нет! Он никогда ее не увидит, никогда не окажется снова в ее объятиях. И слезы текли и в тот день, и на следующий, и тогда, когда тело матери привезли в Ланкашир, чтобы похоронить ее там, где она выросла. Когда тело опускали в землю, боль переполнила его. Он упал на колени, а тетя опустилась на колени рядом с ним и крепко его обняла.

Позже той же ночью он тайком выбрался из дома и побежал на маленькое кладбище, захватив с собой фарфоровую лошадку. Он бы похоронил ее вместе с матерью еще днем, если б не думал, что дядя ему не позволит. Зато сейчас он закопал ее рядом с могилой, но почему-то боль сделалась еще сильнее, и он почти ничего не видел сквозь слезы. Не нужна ему эта дурацкая лошадь! Вообще ничего от нее не нужно, ничего, что будет напоминать о матери, которая его не хотела.

И той ночью он дал себе клятву, что больше никогда не будет плакать… и никогда никого не будет любить. Любовь приносит слишком много боли.

Леди Аманда Лок посмотрела на свое отражение в овальном зеркале и вздохнула. Она сидела перед туалетным столиком в удобной комнате, предоставленной ей в доме кузена Руперта в Лондоне, и вдруг ей показалось, что в уголке глаза у нее появилась морщинка. Аманда ахнула. Неужели правда? Она наклонилась ближе к зеркалу. Нет, всего лишь воображение и игра света, но если так и дальше пойдет, долго ждать не придется. Ей уже исполнилось двадцать! Скоро светское общество назовет ее старой девой — а может, уже называет.

Аманда снова вздохнула. Ее горничная Элис заколола последний белокурый локон в прическе леди. Аманда могла пожаловаться Элис на свое уныние, но та все это слышала, причем много раз, как и вся семья Аманды, а семья у нее была большая. Но она уже устала жаловаться на столь печальное положение вещей, просто иногда не могла удержаться.

Ее первый лондонский сезон окончился провалом. Все ожидали бурного успеха, на меньшее Аманда не рассчитывала. И ее семья тоже. В конце концов, она красавица, причем очень модного толка — с белокурыми волосами и голубыми глазами, аристократка не в первом поколении. Кроме того, она единственная дочь Престона Лока, десятого герцога Норфорда. Одного этого должно было хватить для целого списка брачных предложений. И никто, включая саму Аманду, не сомневался, что тогда, два года назад, она затмит всех остальных дебютанток. Однако в свете появилась паршивка Офелия Райд, и ни одна девушка, даже Аманда, не смогла сравниться с ее ослепительной красотой.