– Да – да, – обрадовался Сергей возможности отсрочить последний шаг к раскрытию тайны часовни. – Конечно, обнажение – прежде всего. Просто я увлекся немного.

Они спустились на бечевник и по еле заметной тропинке направились в сторону обрыва. Но в мыслях Сергей по-прежнему не мог отрешиться от своих снов.

– Так, значит, на этом месте, – указал он на возвышающийся над обрывом холм, – и стояла усадьба Мишульских?

– Да, видимо, так, – кивнула Софья.

– Но, похоже, там действительно ничего не осталось.

– Не может быть. Что – то должно сохраниться. Осталась же эта часовня.

– Часовня – святыня.

– А разве не может быть других святынь – святых, возвышенных чувств? святой, беззаветной любви? святой, вечной памяти?

– Но как все это может сохраниться?

– А вот посмотрим там, на этом холме, может, что и увидим, – она постаралась улыбнуться, но глаза ее почему – то наполнились слезами, а голос задрожал. – Я ведь тоже не случайно поехала на Ермишь.

– Да, вы говорили, но я так и не понял...

– Пошли, пошли!
– заторопила она его. – У нас еще будет время поговорить. Пока мне самой не все ясно.

Они ускорили шаги. Но не прошли и нескольких десятков метров, как натолкнулись на груду битого кирпича, перемешанного с кусками угля.

– Это еще что такое? – не сразу понял Сергей.

– Что – то вроде развалин кузницы, – проговорила Софья.

– Кузницы?! Да, кузницы... – мгновенно вспомнил он.
– как же без нее. Все мои сны вращались вокруг этой кузницы. Будто все детство и юность прошли в ней. А главное – именно здесь, неподалеку от кузницы, точнее, возле часовни впервые встретил я барышню Мишульскую.

– Барышню Мишульскую? Так это ее вы видели во сне?

– А вас это удивляет?

– Напротив, я так и думала, что это она вам снилась на ермишских берегах.

– Постойте! А откуда вы – то знаете о барышне Мишульской?

– Ну, во – первых, из документов, с которыми я познакомилась недавно в райцентровском архиве. А потом... кто же еще мог заинтересовать вас, если ваши навеянные игрой случая сны перенесли вас в позапрошлый век и в эти самые края?

– Вы шутите! Какая там игра случая, если эти сны... эта кузница... эта часовня... – он перевел взгляд на искрящуюся солнечными бликами поверхность реки и – о чудо! – вдруг увидел, как две большие белые птицы с грациозно изогнутыми шеями подплыли к самому берегу и уставились на него черными бусинками глаз, а в ушах снова послышался стук колес и цокот копыт подъезжающей тройки.

Он живо обернулся назад, но в знойном мареве по-прежнему дрожало лишь унылое щебенчатое взгорье со следами давно неезженой дороги да узкий дощатый мостик, по которому едва мог пройти и пеший человек, а стучала, должно быть, кровь у него в висках от нахлынувших впечатлений. Да и было отчего стучать: он все больше узнавал и этот берег реки, и этот ведущий к обрыву бечевник, и сам обрыв, круто вздымающийся над водой. И уж почти не сомневался, что все это было. Было здесь. Было на самом деле. Но возможно ли такое? Уж не видит ли он и теперь все это лишь во сне?

Однако голос Софьи вернул ему чувство реальности:

– Да, я пошутила, Сережа. Ведь я и сама не могу прийти в себя от всего увиденного. Мне тоже знакомы и эта часовня, и эта кузница, и этот обрыв, хотя я также никогда не бывала здесь. Я также надеюсь найти в бывшей усадьбе господ Мишульских что – то такое, что утвердило бы меня в моих безумных предположениях, и также боюсь ошибиться в своих надеждах.

– Что вы говорите, Соня! Значит, вы... – он повернулся к ней и словно лишился дара речи: в лице Софьи, ее глазах, жестах определенно было что – то от той, что промчалась здесь в роскошном экипаже и ожгла его пьянящим взглядом. Так что же это все-таки – продолжение сна?

– Соня! – схватил он ее за руки. – Скажите мне наконец, кто вы? Я же вижу, что вы не та, за кого себя выдаете, что вы и барышня Мишульская...

– После, после, Сережа! – остановила его Софья. – Говорю вам, мне самой еще не все ясно. Вот сходим к обрыву...

– Да что обрыв! Разве сейчас до обнажения? Сколько мы их уже облазили.

– Но это не совсем обычное обнажение. Да и дело не только в обнажении. Мало ли что можно встретить там еще, у этого обрыва.