В 1999 году, накануне новых выборов, вдруг оказалось, что необходим новый избирательный закон. И он снова был принят, причем фактически его полностью разрабатывал Центризбирком.

К 2003 году, когда снова подошли выборы, само собой, потребовался очередной избирательный закон. Причем когда он появился, а сама череда этих законов стала объектом политических анекдотов, было объявлено, что к следующим выборам будет готовиться уже избирательный кодекс. Мол, это будет уже не просто закон, а некий свод законов, который по самому своему названию – кодекс – подразумевает полноту и неизменность.

Я, конечно, понимаю, что всех законописателей завораживает кодекс Наполеона, который, будучи принят еще в 1804 году, с некоторыми поправками действует во Франции до сих пор и, кстати, приносит ему посмертную славу. Российские кодексы столько не живут. Да и те, что есть: гражданский, налоговый и другие, как только принимались, тут же начинали правиться, корректироваться, доводиться, переписываться так, что теперь они напоминают лоскутное одеяло.

На самом деле, существенным во всей этой истории было лишь то, что уже принимая к выборам 2003 года новый избирательный закон, в Кремле не сомневались, что к следующим выборам его снова потребуется переиначить.

И лишь прикидывали, что лучше: лоскутный кодекс или очередной закон-анекдот.

Выбор был сделан в сторону анекдота. Поэтому думские выборы сейчас проходят по новому избирательному закону, последние правки в который внесены 24 июля 2007 года – за 4 месяца до выборов. Не надо забывать, что выборы президента происходят по своему собственному закону. Который тоже больше одних выборов не служит. А под обоими лежит как опора базовый акт: федеральный закон об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации. Тоже одноразового пользования. А если какой из них и доживет до следующих выборов, то число заплат на нем будет равносильно новому закону .

По этой причине всерьез анализировать эти законыпамперсы вряд ли имеет смысл. Сам законодатель низвел их на уровень туалетной бумаги. Хочу лишь обозначить тенденцию – ради чего они меняются.

Первое – это проблема явки избирателей. Порог явки, при котором выборы считаются состоявшимися, за все годы «демократизации» России шел «вверх по лестнице, ведущей вниз», и, наконец, дошел до нуля. Можно обоснованно предположить, что в дальнейшем он уже опускаться не будет – некуда.

Реально отсутствие этого порога явки означает, что избирателю хотят запретить «проголосовать ногами». То есть своей неявкой сделать выборы недействительными. Поскольку, по мнению большинства избирателей, которое они и выражают этой неявкой, эти выборы просто фальшивка. И это прекрасно известно властям, поэтому они и снизили порог явки до нуля. Ибо отказаться от фальсификаций и тем привлечь избирателей они не хотят, так как уверены, что проиграют выборы. А убедить, что они честные, уже не могут.

Второй момент – это упразднение голосования против всех. Как я уже говорил выше, возможность протестным голосованием высказать свою гражданскую позицию и провалить нечестные выборы не пережила избирательной кампании 1993 года. На выборах в Федеральное Собрание ее ликвидировали еще до голосования, а там, где не ликвидировали, все равно не исполнили, наплевав на закон. Я имею в виду описанную выше ситуацию с Московской Думой 1993 года избрания, в которой у 31 депутата из 35 голосов «против всех» оказалось больше, чем поданных за них.

Однако сама графа «против всех» как память о демократии советского образца до недавнего времени еще стояла в избирательных бюллетенях. Хотя уже никаких юридических последствий не имела. На нынешних выборах не будет и ее.

Таким образом, если уж избиратель пришел на выборы, то выразить свой протест против избирательного лохотрона ему все равно теперь нечем. Остается только проголосовать. И лучше сразу за кого надо. Иначе его, заблудшего, избиркомовцы потом все равно поправят. Благо возможностей правильно посчитать голоса у них более чем достаточно.

Кстати, возможности проголосовать за кого не надо у избирателя тоже в действительности нет. Ибо главные, основные усилия Центризбиркома по переделке избирательного законодательства сводились к тому, чтобы не допустить до выборов оппозицию, не контролируемую из Кремля. Собственно, это главное условие превращения выборов в избирательное шоу с заранее известным исходом. На этом стоит остановиться поподробнее.

Как вы помните, в начале этой книги речь шла о том, насколько свободным было участие в выборах общественных организаций до государственного переворота 1993 года. Тогда любая общественная организация, будучи зарегистрированной как всероссийская, могла выставить свой список кандидатов по всей стране. Собственно, для чего еще регистрироваться и создавать официально действующую общественную организацию? Для участия в жизни общества, к которой, разумеется, относятся выборы.

Начиная с 1993 года, избирательное законодательство лишило общественные организации права на свободное выдвижение кандидатов, обязав их собирать подписи в поддержку своего списка. Самого их всероссийского статуса уже оказалось недостаточно. Для победивших демократов планка советской демократии оказалась слишком высока.

При этом сами эти подписи могли выборочно проверяться или не проверяться. Какие-то подписи проверялись с пристрастием, а какие-то не проверялись вообще. Некие организации, даже не собравшие достаточное количество подписей в свою поддержку, тем не менее допускались до выборов, а другие не допускались. История с Фронтом национального спасения – это пример такого рода. Об этом тоже уже говорилось выше.