— Конечно-конечно, — заторопилась Сьюзен. — Еще пара вопросов, и мы закончим! Детектив Шеридан продолжает принимать какие-нибудь лекарства?

Фергас посмотрел на нее в упор.

— Ничего, что повлияло бы на способность детектива полноценно исполнять свои обязанности.

— Отлично. Правильно ли я поняла ваши слова: Греттен Лоуэлл истязала Шеридана, убила его, затем воскресила из мертвых и несколько дней оказывала медицинскую помощь, прежде чем позвонить по девять-один-один?

— Вы правильно поняли мои слова, — проворчал Фергас.

— И Шеридан тоже это подтверждает? — спросила Сьюзен.

Доктор откинулся еще дальше на спинку кресла и сплел пальцы на груди.

— Он не рассказывает о том, что с ним было. Утверждает, что почти ничего не помнит.

— Вы считаете это отговоркой?

— Это вранье! Я так и сказал ему!

— Какое ваше любимое кино?

— Не понял?!

Журналистка повторила с милой улыбкой, будто в вопросе не было ничего необычного:

— Ваше любимое кино.

Бедный доктор был явно ошарашен.

— Вообще-то у меня нет времени ходить в кино, — пробормотал Фергас наконец. — Предпочитаю горные лыжи.

— По крайней мере не стали выдумывать. — Сьюзен удовлетворенно кивнула. Обычно люди врут, отвечая на этот вопрос. Она сама говорила всем, что ей нравится старая романтическая комедия «Энни Холл», хотя ни разу ее не смотрела. — Спасибо, что уделили мне время, доктор.

— Приятно было пообщаться, — ответил тот со вздохом.

В половине четвертого Сьюзен уже подъезжала к кливлендской школе. Даже во время учебы она не наведывалась сюда так часто. План был простой — припереть Джастина к стенке его крутой тачки. Однако, зарулив на школьную автостоянку, она не увидела оранжевого бумера. Здорово. Что ж теперь, снова прикидываться его мамочкой? Ничего из этого не получится, ясно как день! К тому же Сьюзен боялась опять столкнуться с кем-то из своих старых учителей. А пуще всего не хотелось выслушивать новую проповедь сексуального сантехника.

Итак, что дальше? Надо бы о многом порасспросить Двойного Джея. К примеру, каким именно образом он добыл себе судимость, и почему ей до этого должно быть дело, и самое главное — почему кто-то решил, что ей до этого должно быть дело и кто он такой этот кто-то!

И теперь некому задать все эти вопросы!

Все школьники были одеты по-летнему — в футболки, шорты, короткие юбки, босоножки, хотя температура воздуха не превышала пятидесяти градусов по Фаренгейту. [4] Даже самые громадные лужи высохли на ярком солнышке. Но большинство деревьев стояли еще голые. Школьники, в охапку с неподъемными, полными учебников сумками и рюкзаками, пробирались по стоянке к своим машинам, и вокруг Сьюзен поднялся невообразимый галдеж.

Тут она увидела парня, который выглядел совсем, как Джастин, — та же ботва [5] под сёрфера, похожий прикид и его же возраста. Он шагал по направлению к форду «бронко», на ходу набирая на мобильнике текст эсэмэски. Сьюзен по собственному школьному опыту знала, что ребята с одинаковой внешностью обычно тусуются вместе, и поспешила воспользоваться этим шансом.

— Извини, ты не видел Джастина Джонсона? — Она старалась держаться попроще, чтобы не насторожить парня.

Тот хмуро посмотрел на нее.

— Джейджей уехал.

— Как уехал? Надолго?

— Его забрали с шестого урока. У него, кажется, дед помер. В Палм-Спрингс. Он из школы прямо в аэропорт поехал.

— А когда вернется?

Парень пожал плечами:

— Мне велели неделю забирать для него домашние задания. Макколэм кипятком писал. Говорит, Джейджей врет, потому что у него еще в первом классе дедушка умер. Говорит, приедет, насидится у него после уроков! — Он присмотрелся к Сьюзен и, видимо, пришел к положительному умозаключению. — А тебе что, товар нужен?

— Ага. Только я телефон Джейджея посеяла. Ты мне не дашь его номерочек?

На столе перед Шериданом лежала докладная записка пожарной команды. Напротив сидел Дэн Макколэм — коротышка с густой шапкой коричневых волос и моржовыми усами, которые вышли из моды еще до рождения их владельца. Ножки и ручки с квадратными ладошками казались несоразмерно миниатюрными для толстого туловища школьного физика, облаченного в сорочку и коричневые брюки. Широкий кожаный ремень удерживала на животе медная пряжка в виде головы пумы.