— Ли Робинсон здесь вряд ли чувствовала себя счастливой, как думаете? — спросила она.

— Ну почему же? — Арчи тоже разглядывал школу.

— Я видела ее лицо на школьной фотографии. И теперь вспоминаю собственные ощущения.

— Вон та дверь. — Генри показал на стальную дверь пожарного выхода в торце здания. — Хор репетировал на первом этаже. Она вышла отсюда.

Арчи пристроил руки на пояс и стоял, глядя на дверь. Сьюзен заметила краешек кожаной кобуры с пистолетом, подвешенной к его брючному ремню. Детектив перевел взгляд на школу и медленно повернулся, обозревая местность и запоминая детали. Наконец удовлетворенно кивнул:

— О’кей!

Генри повел их по тротуару.

— Она шла здесь. — За Соболом последовал Арчи, а за ним Сьюзен. Шагали молча, обошли лужу, в которой отражалось солнце. Давненько оно не показывалось, несколько недель, наверное. Под толстым одеялом туч мир выглядел тусклым, бесцветным. Солнце пробудило краски. Зелень тисовых лап стала темнее и сочнее. На сливовых ветках ожили почки, обещая теплую весну и скорые праздничные гуляния на набережной. Даже серый асфальт тротуара, вспученный кое-где узловатыми корнями столетних деревьев, и тот вроде бы повеселел.

Сьюзен перепрыгнула через очередную лужицу и, прищурившись, посмотрела в небо. Солнце в марте в Портленде штата Орегон — дело почти неслыханное. Как правило, в это время в городе облачно, дождливо и мрачно.

Дойдя до середины пятого по счету квартала, Генри остановился:

— Вот это место. Здесь собака потеряла след.

— Значит, девочка села в машину? — догадалась Сьюзен.

— Возможно, — согласился Генри. — Или на велосипед. Или на мотоцикл. Или остановила автобус. А может, дождем смыло ее запах или как раз в тот день собаку подвел нюх.

И опять Арчи медленно повернулся, осмотрел все вокруг, после чего обратился к Генри:

— А ты как думаешь?

— Я думаю, он был тут. — И показал на густую изгородь из лаврового кустарника, отделяющую от тротуара двор дома как раз напротив места, где полицейская собака потеряла след Ли Робинсон. — Он заранее спрятался, поджидая здесь девочку.

— Довольно рискованно, — с сомнением произнес Шеридан и зашел за изгородь с внутренней стороны. — Осенью листва была такая же густая?

— Это вечнозеленое растение.

Арчи начал рассуждать.

— Значит, он ждал ее за оградой, — детектив провел рукой пб жестким листьям кустов, — потом вышел… А что дальше? Уговорил сесть в стоящий рядом автомобиль?

— Незнакомый мужик вылезает из кустов, и девочка соглашается сесть в его машину? Я бы в ее возрасте ни за что так не сделала! — высказала свое мнение Сьюзен.

— Нет, — возразил Генри, — он не вылез из кустов.

Арчи согласно кивнул, продолжая размышлять вслух:

— Преступник видит ее. И выходит с другого края кустов, вон там. — Детектив прошел к дальнему концу изгороди, почти до угла квартала. — Вроде бы он только что свернул из-за угла. — Шеридан показал, как это было. — И встретился ей совершенно случайно.

— Он знает ее, — добавил Генри.

— Да, он знает ее, — согласился Арчи. Несколько секунд оба молча думали. — Или же, — пожал плечами Шеридан, — он действительно выскочил из кустов, приставил ей к горлу нож и затолкал на заднее сиденье минивэна.

— Может, и так, — поддакнул Генри.

— Листья проверяли на ворсинки от одежды?

— После четырехдневного дождя слишком поздно.

Арчи повернулся к Сьюзен:

— А вы ходили из школы домой пешком?

— Ходила. Но только первые два года. В шестнадцать лет у меня уже была своя машина.

— Правильно, — задумчиво произнес Шеридан, глядя на кусты. — Вот кто обычно добирается домой пешком — школьники первого-второго классов, верно? — Он вопросительно наклонил голову: — Вам нравилась ваша школа?

— Я, кажется, уже говорила — внушала мне отвращение!

— Нет, говорили, что вам отвратительна средняя школа. То есть не нравится любая средняя школа или же именно кливлендская по какой-то особой причине?

— О-о, ну не знаю! — простонала Сьюзен. — Кое-что в школе мне нравилось. Например, я занималась в театральном кружке. И еще, раз уж вы спросили, была в школьной команде «Чаши знаний», но только в первом классе, пока не забросила учебу.

— Учитель по драматургии уже давно здесь работает, — заметил Генри. — Рестон его фамилия.