Во второй половине дня мэр Портленда Боб Бадди Андерсон представлял общественности новую оперативную группу на пресс-конференции, в штабе. Именно здесь Сьюзен предстояло познакомиться с героем будущего очерка. Пресс-конференции как таковые вызывали у нее отвращение. На них распространяли выхолощенную информацию, которая никогда не раскрывала всей правды, а без таковой невозможно написать качественную газетную статью. Да, информация вроде бы достоверная, но заведомо неполная.

Йен настоял, чтобы они поехали вместе на его машине, и Сьюзен не возражала, поскольку ее собственный видавший виды «сааб» был до предела захламлен разной житейской мелочью — старыми журналами, пустыми бутылками из-под минералки, забытыми жакетами, блокнотами и ручками — десятками ручек. Те, кого она, случалось, подвозила, нередко не могли понять, почему ей не придет в голову убрать с пола оброненные ломтики картошки фри или вытереть пыль с передней панели.

По самой конференции должен отписываться Паркер, но он поехал отдельно, на своей машине, так как испытывал по отношению к Йену неприязнь, основанную исключительно на факте окончания тем школы журналистики в 1986 году.

По-прежнему моросило. Под совершенно белым небом горные склоны окружали город неровными туманными тенями. Когда машина проезжала через мост, Сьюзен прижала раскрытую ладонь к боковому стеклу, наблюдая, как снаружи струйки воды прокладывают по нему извилистые дорожки. Многие американцы переезжают жить в Портленд, привлеченные высоким уровнем жизни и передовыми реформами администрации. Они покупают себе велосипеды, большие и старые деревянные дома, кофеварки «эспрессо», но после первой же ненастной зимы уезжают обратно в Лос-Анджелес. Но Сьюзен любила этот блестящий от дождя город, сказочно-искаженный, если смотреть на него сквозь мокрое ветровое стекло, через любое окно. Ей нравились расплывающиеся красные огни стоп-сигналов, их отсветы на тротуаре. Нравилось скрипучее мелькание «дворников».

Она не могла не задать ему этот вопрос.

— Йен, то, что очерк отдали мне, — начала Сьюзен, не переставая глядеть в окно, барабаня пальцами по холодной гладкой поверхности, — никак не связано с твоим членом, верно?

Йен, похоже, искренне изумился.

— Бог мой, Сьюзен, конечно, нет! Говард сам тебя предложил! Я только согласился. Я бы никогда… — Он недоговорил.

— Хорошо. Потому что, если я когда-нибудь замечу, что твой член вмешивается в наши рабочие отношения, больше ты меня ни разу не трахнешь. — Она обернулась и уставилась на Йена холодными зелеными глазами. — Ты ведь понимаешь это, верно?

— Да. — Харпер закашлялся, его лицо и шея покраснели.

Сьюзен медленно перевела взгляд обратно на рябую от капель Уилламет.

— Правда, здорово, когда идет дождь?

Энн Бойд и Клэр Мэсланд сидели за столом друг против друга в прямоугольной комнате для отдыха в бывшем банке. Энн не встречала другой такой крошечной белой женщины, как Клэр. Крошечной не столько по причине маленького роста — примерно метр шестьдесят, — сколько из-за легкого, худощавого телосложения, отчего она казалась еще меньше, чем на самом деле. Однако Энн по-настоящему уважала Клэр. Несмотря на внешность подростка, ее подруга была одним из самых хватких полицейских детективов, с какими ей доводилось работать. Клэр напоминала симпатичную комнатную собачку, что мирно дремлет на коленях у хозяйки, но если вцепится кому-нибудь в руку, ее челюсти уже не разжать без транквилизаторов. Они подружились еще во время совместного участия в преследовании «убийственной красотки». Коллеги-мужчины полагали, что их сплотила женская солидарность. Отчасти так оно и было. Клэр и Энн кое-что знали друг о друге. Несмотря на различия в цвете кожи, фигуре и прочем, обе обладали тем, что делало их особенными в мире насилия, где правят бал одни мужчины, — пониманием того, что значит, когда тебя выбирает смерть.

— Ну что, хочешь прокрутить еще разочек? — спросила Клэр.

Она уже дважды рассказала Энн все, что ей удалось разузнать, и теперь беспокойно ерзала на стуле, поглядывая на микроволновую печь, где подогревался ленч. Мэсланд совсем недавно вернулась из школы Джефферсона после опроса друзей Кристи, и Энн знала, что ей не терпится поскорее опять взяться за работу. Дела о похищениях людей вообще не из легких, а уж когда жертвами становятся дети, детективы работают за двоих, подстегиваемые чувством вины.

— Да нет, думаю, пока мне от тебя больше ничего не нужно. — Энн положила копии записей, принесенных Клэр, рядом с двумя похожими стопками, полученными ранее от Генри и Мартина. Иногда рабочие записи, которые полицейские делают непосредственно на месте преступления, содержат полезные сведения, не попадающие в официальные протоколы. Энн знала по собственному опыту, что одна маленькая подробность может превратить смутную догадку в достоверный личностно-психологический портрет преступника.

— Как, по-твоему, выглядел сегодня Арчи? — спросила Энн как бы между прочим.

Клэр пожала плечами, не отрывая глаз от таймера микроволновки. Энн давно заметила, что худощавые люди непомерно много едят.

— Нормально, — ответила Клэр. Она отщипнула с губы кусочек отслоившейся кожицы.

— Нормально?

Серые глаза Мэсланд стали холодными как сталь; детектив сердито пристукнула себя раскрытой ладонью по колену.

— Да, Энн! Нормально. Ты что ему — нянька, чтоб за ним присматривать?