Это было унижением, потому что она думала, что нравится ему, а оказывается, она ошибалась.

И ее охватила злость. Джем уже едет домой, и она надеялась, что сегодня у них будет счастливый день. Она заказала столик на троих в «Пенхалигоне» и бездумно похвасталась перед Финном, сказав, что Джем и Перри непременно понравятся друг другу.

Она представила, что Финн с трудом скроет свое удивление, когда услышит, что случилось, и снова почувствовала унижение. И еще раз злость, потому что Перри с такой легкостью отбросил ее, словно она была ненужной вещью.

Итак, она пересчитала все ложки и вилки. Но как быть с ножами? Внутри у нее вспыхивала ярость, стоило ей подумать, что Карла, ее ближайшая подруга, воткнула ей нож в спину. Именно ярость, острая и ослепляющая, как нож… Потому что злость — неточное слово, чтобы передать те эмоции, которые жгли ее, когда она думала о Карле… Кипящая ярость — более точное определение. И еще боль. Потому что когда тебя предает твоя лучшая подруга, это в тысячу раз больнее, чем предательство мужчины.

От мужчины женщина рано или поздно готова ожидать измены и предательства.

Итак, Карла и Перри счастливы. Даже более чем счастливы. И как мило, подумать только, у Карлы будет рыжеволосое семейство!

— Итак, ты сам скажешь Лорел или я скажу? — спросила Джинни.

Перри явно нервничал.

— Что я должен сказать ей?

— Я думаю, ты понимаешь. Ты с самого начала обманул меня, заставив терпеть твою сестру, — продолжала Джинни. — Так вот, больше я не намерена делать это. Можешь забрать ее к себе.

Он растерянно заморгал.

— Джинни, ты не можешь…

— Будете жить втроем. Разве это не забавно?

— Но ей так нравится у тебя, — умолял Перри.

— Это ее проблема. Уверяю тебя, я буду счастлива, когда ты заберешь ее.

— Но ты не можешь выгнать ее на улицу.

— Не могу? Посмотрим. — С решительным видом Джинни направилась из кухни и лишь на секунду оглянулась, чтобы с отвращением взглянуть на Карлу. — И запомните, никогда в жизни я больше не скажу ни единого слова ни с одним из вас.

Через два часа она встречала Джем на станции. Когда они подъезжали к дому, Джинни молилась, чтобы Лорел не было дома, или она спала наверху, или слушала у себя Леонарда Коэна [3] .

Но ей не повезло. Не успели они войти, как заскрипела дверь и Лорел выпорхнула из кухни.

— А вот и вы! Джем любит шоколад? Я испекла лимонный торт, но если она предпочитает шоколад, я могу запросто… о… — Лорел замолчала. — Что-то случилось?

— Ничего. Ничего не случилось. Лимонный торт — это замечательно. Или шоколадный. Джем понравится любой.

— Что с тобой? Ты похожа на привидение. Что-то случилось?

Рассказать ей? Или не надо? Джинни не пришлось принимать решение, так как Лорел прошла мимо нее, открыла дверь и выглянула, словно хотела посмотреть, нет ли на улице чего-то, что так расстроило Джинни.

— Там машина Перри. — Она указала через дорогу. — Что происходит? Где он?

— О'кей. — Джинни закрыла дверь и провела Лорел на кухню. — Ты не расстроишься, если я скажу тебе… что встречалась с Перри?

Лорел подняла на нее глаза, в которых читалось явное удивление.

— Ты? И Перри? Серьезно? Но это здорово! Почему мне надо расстраиваться?

Точно. Почему? Сожалея, что это не бутылка вина, Джинни схватила банку колы из холодильника и села.

— Извини, но Перри говорил, что это может не понравиться тебе. Во всяком случае, я больше не встречаюсь с ним. — Она потянула за кольцо и наблюдала, как темная жидкость выступила на поверхность. — У нас все кончено.

— Слава Богу, это к лучшему.

— К лучшему? Почему? — Джинни удивленно смотрела на нее.

— Потому что мой братец — сплошной кошмар. — Лорел сделала большие глаза. — И я рада за тебя, что у вас все закончилось. Я понимаю, что не могу говорить о нем плохо, ведь я его сестра, но все романы у Перри заканчиваются ужасно. И женщины убеждаются, что его хватает только на мимолетную связь. Минуту он восхищается тобой, а в следующую — ты уже в прошлом. О Боже, Джинни, — она прикрыла рот рукой, — он так поступил с тобой?