Галлахер прекратил перебирать документы и склонился над сложенным в несколько раз листком. Потом он вопросительно взглянул на Говарда.

– Такая невзрачная запись, – чуть не плача произнес Картер, – но это значит что величайшая любовь моей жизни ушла.

– Мне очень жаль, мистер Картер, могу себе представить, что вы сейчас чувствуете.

Говард провел ладонью по листу, словно хотел разгладить складки, но на самом деле он нежно гладил имя Сары. Он понимал, что это прощание навсегда.

Будто издалека он слышал голос Сары, как тогда, на вокзале в Сваффхеме: «Я люблю тебя, Говард, я люблю тебя больше всего на свете! Придет время, и ты сам все поймешь. Сохрани добрую память обо мне».

– Нет, – еле слышно произнес он. – Я никогда не пойму этого.

Говард аккуратно сложил списки пассажиров. Он смотрел на имена и фамилии, за которыми скрывались чьи-то судьбы. Вдруг его взгляд остановился на записи: «mister С. Chambers, London».

Картер насторожился, прочитал запись еще раз, ничего не понимая, тряхнул головой и, запинаясь, сказал:

– Чемберс. Этого не может быть!

Галлахер не понял и переспросил:

– Что вы имеете в виду, мистер Картер?

– Ничего, ничего, – ответил Говард, – это лишь мысли вслух. Я благодарен, что вы пошли мне навстречу. Я не смею вас больше задерживать.

Галлахер удивленно взглянул на Картера. Он не мог объяснить поспешного ухода молодого человека, но по собственному опыту знал, в какое замешательство может привести мужчину женщина.

На самом деле Говард был в смятении, он бесцельно бродил по улицам, как пес в поисках незнакомого следа. Не обращая внимания на движение на площади Пикадилли, он спустился немного по Риджент-стрит, повернулся и вдруг обнаружил перед совой кинематографический театр.

«Этот тип тебе в любом случае бесстыдно солгал, – думал Говард, не спуская.глаз со входа. – Но что теперь делать? Вновь призвать Чемберса к ответу? Конечно, он будет все отрицать, Нет, нужно припереть его к стенке, чтобы выпытать у него правду, даже если она будет еще горше».

А пока Говард нервно вышагивал взад и вперед перед «Трок деро», ломал голову над тем, зачем Чемберс жил в Лондоне и по чему его имя было в списках уезжавших в Америку, и представлял себе фантастические картины. В конце концов у него созрел план.

Было около полудня. Первое представление в кинематографическом театре начиналось в пять. В половине десятого заканчивался последний сеанс. Говард удалился.

В двадцать минут десятого он снова был на месте и наблюдал за входом с противоположной стороны улицы. Начался небольшой дождь, первый теплый весенний дождь, который придал площади Пикадилли и окрестному району неповторимый шарм.

Картеру не пришлось долго ждать: Чемберс вскоре появился в дверях кинотеатра. Говард надвинул шляпу на лицо, поднял воротник своего легкого пальто и пошел по пятам вслед за Чемберсом. Тот побрел на север, в сторону Сохо, затем свернул на Брюйер-стрит с ее темными узколобыми домами и быстрым шагом направился по боковой безымянной улочке. Говард с трудом поспевал за ним.

Чемберс исчез в одном из домов, который отличался от других на этой улице только тем, что выглядел более запущенным, потому что штукатурка осыпалась и наружу проступила кирпичная кладка. Спустя некоторое время на самом верхнем этаже зажегся свет.

Подождав несколько минут, Говард решительно взялся за ручку двери, ведущей в парадное. К своему удивлению, он обнаружил, что дверь не заперта. На лестнице было темно. Картер осторожно, на ощупь поднялся, а затем громко постучал в дверь, через мутное стекло которой был виден свет.

– Кто там? – услышал он голос из квартиры.

– Говард Картер.

– Что вам нужно? Вы знаете вообще, который час?

– Я знаю, – ответил Картер, – пожалуйста, откройте. Мне нужно с вами поговорить! – Он еще раз с силой постучал в дверь.

Наконец Чемберс открыл ему со словами:

– Вы перебудите всех жильцов в доме. Я вам рассказал все,что знал.

Тут Говард пришел в ярость.

– О нет, мистер Чемберс, вы умолчали о самом главном! Но для этого, конечно, были весомые причины! – Он оттолкнул Чемберса в сторону и, прежде чем тот успел опомниться и запротестовать, вошел в квартиру.

Чемберс был в ужасе, а Говард продолжал напирать.

– Вы, наверное, держите меня за идиота, – произнес он, осматриваясь в квартире, где все свидетельствовало о нищете. Казалось, что женщина никогда не переступала порог этого жилища. Трудно было представить, что Сара Джонс могла здесь жить. – Да, я моложе вас, но это вовсе не значит, что я глупее, мистер Чемберс.

– Убирайтесь прочь из моей квартиры! – брызгая слюной, вскричал органист. – Иначе…

– Что иначе? – спросил Картер. Чемберс ничего не ответил, и он продолжил: – Как вы можете объяснить то, что ваше имя значилось в списках пассажиров корабля «Океаник» вместе с именем Сары Джонс?