— Полезная штуковина, только я во все эти сказки не верю. Знаешь, Света, мне уже тринадцать лет, но пока на моих глазах не произошло ни одного чуда. Как ты можешь к этому серьезно относиться?

Светка подошла к двери, выглянула наружу, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь нашу «глубокомысленную» беседу, а потом, понизив голос, произнесла:

— Все дело в том, что я ведьма, Яна.

— Кто-кто?

— Ведьма, но в хорошем смысле этого слова.

— Ведьма в хорошем смысле этого слова? Здесь нет неточности в переводе?

— Ты все верно поняла. Знаешь, я бы не стала об этом рассказывать, но этот дар передается по наследству. Возможно, он есть и у тебя. С тобой не происходило ничего странного?

— Нет, на метле я не летаю.

У Светки было совершенно серьезное лицо, и если она прикалывалась, то делала это виртуозно.

— У меня все началось лет с тринадцати — странные сны, предчувствие того, что должно произойти через несколько минут и все такое… Потом в моей жизни случались странные встречи, и постепенно я осознала, что у меня есть дар. Его надо развивать. Мне приходится очень много работать, учиться владеть своими чувствами и мыслями, концентрировать энергию. Только так можно стать настоящей ведьмой.

— И каковы успехи?

— С колдовством у меня не очень, а вот предсказания будущего удаются.

— Понятно.

— Тебе ничего не понятно, Яна! Думаешь, это розыгрыш или у меня съехала крыша? Почти все, что говорят о ведьмах — ложь! Конечно, среди нас есть и такие, что служат злу, но о них даже вспоминать не хочется. На самом деле ведьмы — женщины, умеющие использовать силы природы. Они знают причину того или иного события и потому могут управлять реальностью, немножечко корректировать ее по своему усмотрению. Ведьмы обладают настоящей властью, поэтому их всегда боялись. Даже теперь о них продолжают придумывать всякие гадости.

— А порчу, ты навести можешь?

— Ты не хочешь меня понять, Яна! — Светка досадливо махнула рукой. — Конечно, я знаю, как это делается, но никогда не буду пользоваться этими знаниями. Ведьма должна стремиться жить в гармонии с природой, а зло ее разрушает.

Она попыталась загружать меня рассуждениями о языческих божествах и культе плодородия, но эти слова очень легко проскальзывали сквозь мою голову, не задерживаясь там ни на минуту. Наконец, сообразив, что ее не слушают, Светка прервала лекцию и отправилась умываться. Оставшись одна, я взяла в руки хрустальный шар, начала всматриваться в его кристально прозрачную глубину… В какой-то момент мне захотелось, чтобы слова сестры оказались правдой, и в жизни осталось бы место для волшебства, но потом я выкинула из головы эти нелепые мысли.

Ночь я провела довольно скверно. То ли на меня подействовали Светкины рассуждения о колдовстве, то ли за ужином я объелась обалденно вкусными булочками, но сон никак не желал приходить. Сестренка мирно сопела на раскладушке, а я ворочалась с боку на бок, представляя лицо того парня с портрета. Он смотрел мне прямо в глаза, манил рукой, зовя в темноту…

— Светка! Ты не спишь? — я попыталась разбудить ее и узнать что-то о зацепившем мою душу парне, но она так и не откликнулась, только перевернулась на другой бок и натянула на голову одеяло.

Я начала повторять в уме таблицу умножения. Обычно это срабатывало и, не дойдя до «семерки», меня одолевал сладкий сон. Так случилось и теперь, только вот сон оказался до боли знакомым кошмаром… Я знала, что сплю, но никак не могла избавиться от назойливых, не раз посещавших меня видений.

Я находилась посреди огромной белой комнаты без окон и дверей. Здесь не было ни мебели, ни одного темного пятнышка, нарушавшего ее безупречную белизну, ничего, на чем мог бы остановиться взгляд. Белоснежные стены, белоснежный пол, белоснежный потолок. Единственным ярким пятном в этом жутком месте была я сама. И вот со мной начало происходить нечто невероятное — белизна будто вымывала из меня краски, я бледнела, бледнела, растворяясь в сияющей пустоте. «Проснись, Яна, проснись!» — но мысленный окрик не помогал, мои руки, одежда, волосы обесцвечивались, превращаясь в ничто.

Нет, это была даже не комната, а бескрайняя белая равнина, укрытая снежным покрывалом. Белый цвет пугал меня, вызывал чувство необъяснимого, всепоглощающего ужаса, но от него невозможно было скрыться. Начал падать снег.

Снежинки плавно опускались на землю, падали на мое лицо, потихоньку, по капельке, воруя тепло и саму жизнь. Я знала, что должна навсегда остаться посреди этого белого безмолвия, и не было силы, что могла бы изменить мою судьбу.

— Нет… Нет, я не хочу… — но снежинки окутывали меня плотным покрывалом, залепляли рот, уши глаза…

— Яна! Яна!

Меня будила Светка. Я знала это, но кошмар не отпускал меня. Теперь все изменилось — белизна исчезла, вместо нее затеплились огоньки свечей, сейчас должно было случиться очень важное…

— Яна, проснись!

Мне надо было запомнить то, что происходило во сне, это было очень важно, но чем больше я пыталась сосредоточиться, тем быстрее рассыпались мои видения. Я открыла глаза.

— Что ты видела? Что? — допытывалась встревоженная Светка. — Надо все записать. Я всегда записываю свои сны. Это очень важно. В них может быть закодирована информация. Это не случайность. Что тебе приснилось, Яна?