Шрифт:
И вот человек уже не пленник глубин! Обитатель гидростата, надев акваланг, мог покидать свое убежище и плавать, пока не кончатся запасы воздуха в баллонах. Вернувшись ненадолго в гидростат, ставший ему домом, аквалангист мог передохнуть, зарядить баллоны свежим воздухом, а затем вновь отправляться в путешествие под водой, не особенно ограничивая себя ни глубиной погружения, ни временем… Это ли не мечта всех покорителей царства Нептуна!
Новое изобре предстояло проверить на практике. Вот здесь-то Линку и помогли четвероногие океанавты.
Как уже говорилось, опыты прошли успешно.
Далее Линк испытал двух добровольцев «на сухое погружение» в барокамере. Включили насосы. Стрелка манометра медленно поползла по циферблату и остановилась у деления 11 атмосфер. Это означало, что обитатели барокамеры как бы опустились на глубину ста метров. Они провели здесь двадцать четыре часа: ели, пили, спали и даже развлекались. А главное, занимались трудом. Будущие океанавты выполняли специальные задания, которые требовали больших физических нагрузок. И эта репетиция на суше прошла успешно.
Лишь иногда люди жаловались на легкую боль в ушах.
Еще и еще раз повторялись опыты — и с животными, и с людьми. Недостатка в добровольцах не было. И вот настал черед перейти от сухопутных «погружений» в барокамере к испытаниям под водой.
В августе шестьдесят второго года неподалеку от Вильфранша, у берегов Франции, Линк сам испытывает свое изобретение. Надевает гидрокостюм и, взяв акваланг, входит в подводный дом-лифт.
— Включите лебедку, — просит он.
Три метра… шесть, восемь, десять метров. «Стоп!» — командует Линк. Затем открывает люк и быстро выходит. Давление воздуха в лифте уже поднялось к двум атмосферам, и море застыло у порога, не смея ворваться внутрь подводного домика. Возвратясь в лифт, Линк отдает команду еще раз включить лебедку. Конечная остановка — на глубине двадцать метров.
В последующие дни Линк, которому в это время исполнилось пятьдесят восемь лет, предпринял еще несколько испытательных погружений на небольшую глубину.
Вскоре в Вильфранш на подмогу Линку прибыл из Бельгии долгожданный Робер Стенюи. Изучив устройство лифта, Робер совершает пробное погружение на двадцать метров.
А 6 сентября 1962 года в купели Средиземного моря состоялись официальные крестины подводного дома-лифта Эдвина Линка.
Между сциллой и харибдой
Еще четверть века назад человек знал о подводных глубинах, может, только чуть-чуть больше своих доисторических предков.
Глубины океана, и особенно его дно, во многом и сегодня представляют для нас Terra incognita — неведомую землю.
В чем же причина, что океанские глубины до недавнего времени оставались «закрытой книгой»? Слишком уж ревностно океан оберегал свои тайны. Но воля и разум человека вступили в единоборство с океанской стихией, и человек начал одерживать первые победы.
Сначала ему стали покоряться береговые отмели, называемые континентальным шельфом. Они раскинулись в разных местах — на сто, двести, а то и триста километров от берега. Хотя глубины прибрежной полосы сравнительно невелики — до ста-двухсот метров, человеку здесь приходится, пожалуй, потруднее, чем в космосе. Космонавт видит окружающее пространство, переговаривается со своими коллегами и наблюдателями, оставшимися на Земле.
Под водой все обстоит иначе. На большой глубине царит вечный мрак, видимости никакой, а радиоволны гаснут, пройдя всего несколько метров.
Но главное препятствие при погружениях в море — давление воды. Хотя само по себе оно не причиняет человеку никакого вреда, ибо полностью — полностью! — уравновешивается гидростатическим противодавлением тканей организма и давлением газов, сжимающихся в легких и других органах. Механические травмы возможны лишь при резком изменении окружающего давления — при чрезмерно быстром спуске или подъеме. В этих случаях обычно страдают уши и легкие. Баротравма легких — одно из самых грозных водолазных заболеваний.
«Давление влияет на живой организм не как непосредственный физический фактор, а как химический агент…» — едва не полвека назад отмечал французский ученый, специалист по подводной физиологии Поль Бэр.
Под давлением газы — каждый по-своему — изменяют свою биологическую активность и выпускают коготки, о которых раньше не подозревали.
На глубинах свыше сорока-пятидесяти метров обычный сжатый воздух не пригоден: он превращается в опасный наркотик, вызывает глубинное опьянение, похожее на алкогольное, и человек теряет над собой контроль. Как полагают, заслуга в этом принадлежит азоту.