Шрифт:
Поэтому увидеть перебегающих дорогу вооруженных немцев он не смог.
Проникли в здание немцы быстро и тихо, один из немцев осмотрел одну из решеток, покачал головой – тяп-ляп сделано, как и все в Италии. Где проникать, они поняли еще у машин – просто прослушивали лазерной прослушкой окно за окном и поняли: где тихо – значит, там никого нет. Достал что-то, напоминающее ножницы по металлу, но только без ручек, вставил в нужное место холостой патрон – они приводились в действие пороховыми газами холостого патрона.
Хлоп. Хлоп. Хлоп…
С четвертой точкой крепления справились просто – налегли вдвоем и вырвали. Третий поддержал, чтобы не упало и не загремело. Четвертый – прикрывал с оружием наготове.
Оставалось стекло. Один из немцев достал алмазный стеклорез, другой – приложил резиновую присоску – чтобы вырезанное стекло не упало внутрь и не разбилось с шумом. Алмаз с едва слышным мерзким скрипением пополз по стеклу…
Скорее всего, если бы это были русские, у них чего-нибудь не нашлось бы. Или алмаза, или пороховых ножниц по металлу, или присоски, или еще чего. И у англичан чего-нибудь не нашлось бы. И у североамериканцев. Но не у немцев. Немцы, выходя на опасное задание, брали с собой все, что теоретически может понадобиться и что они были в состоянии нести или везти. У немца всегда находилась нужная вещь, что бы это ни было. Немцы практически никогда не импровизировали, они просто были готовы ко всему, к любому повороту событий – потому что это были немцы. Трудолюбивые, рациональные, занудные – именно они перехватили у Великобритании титул первой сверхдержавы, технократической сверхдержавы, стоящей на самом острие прогресса.
Стекло было вырезано, аккуратно вынуто и опущено на землю. Немец, сделавший это, посмотрел на своего командира, тот кивнул.
Немец сначала заглянул в комнату, потом запустил свою руку внутрь и с трудом, едва не разбив стекло, открыл одну из защелок, держащих окно. До второй он никак не мог дотянуться. Тогда второй немец встал у стены на четвереньки, а первый встал ему на спину – и тогда-то смог дотянуться и открыть…
После того как стекло открылось, первый немец залез внутрь, протянул руку товарищам.
Они оказались в комнате, где были свалены какие-то книги… учебники… неизвестно что, в общем, какая-то литература. За стеной бубнил телевизор.
Один из немцев достал отмычку и направился к замку. Второй достал мобильный телефон, набрал номер группы прикрытия, сказал несколько слов.
Хрустнул, уступая отмычке, замок – и в этот же момент один из немцев, остающихся снаружи, несколькими точными выстрелами перебил наброшенные на муниципальную электрическую линию провода, ведущие к превращенной в детский бордель школе. Двое немцев уже стояли у двери – в руках перезаряженные револьверы, на головах – легкие каски с монокулярами ночного видения, которые были размером с небольшую рюмку для вина, легкие и удобные…
– Мамэн барабокэн…
Немцы были уже в коридоре.
Один из цыган, раздраженный тем, что выключили свет, выперся в коридор – и получил удар в пах, согнувший его пополам.
– А-а-а! Жапа кар!!!
Второму повезло меньше – он вскочил с топчана и успел схватить лежащий на столе обрез. Лязг передернутого затвора совпал с двумя хлопками – и цыган упокоился навеки. Третьим и четвертым выстрелами стрелок упокоил еще одного цыгана. Он был в одной комнате с помповым ружьем – и это делало его опасным.
– В комнате чисто!
– Коридор – чисто!
Один из немцев изо всех сил пнул лежащего цыгана, которого они взяли живым.
– Говоришь по-немецки?
– Нанэ! Нанэ [37] !
Немец ударил цыгана в пах так, что тот заскулил. Верить цыганам не следовало ни в чем – они кочевали по всему континенту и знали все основные европейские языки, тем более общеупотребимый в Европе немецкий.
– Еще раз. Говоришь по-немецки?!
37
Нет (цыганск.). Предыдущее – это цыганский мат.
– Что… надо… – цыган с ужасом смотрел на толстенный ствол, смотрящий прямо ему в лоб.
– Патер? Где патер?
– Какой… патер…
Немец ударил еще раз.
– Где патер? – повторил он, как заведенная машина.
– Не знаю… а-а-а…
– Погоди, – внезапно сказал второй немец, – не бей его. Кто приходил к тебе последним? Человек в темной одежде. Что он хотел?
– Он хотел… мальчика… ай, больно…
Отец Коперник, тяжело дыша, отвалился от мальчика… как вдруг хлопнула дверь и вспышка ослепила его… потом вторая, третья. После полутьмы бывшей классной комнаты, разделенной на три секции, вспышки были ярче солнца, они совершенно ослепили его. Он инстинктивно закрылся руками от беспощадного, бьющего в глаза света… потом кто-то схватил его, натянул на голову черный колпак и наскоро схватил за спиной руки одноразовыми наручниками. В парализованном ужасом мозге священника промелькнуло только одно – вот ОН и явился за мной. За все надо платить…
Группе захвата предписали обойтись минимальными жертвами – но произошла накладка. Как только они потащили пастора вниз, с шумом открылась дверь в коридор, аж ударившись о стену. Один из немцев вскинул револьвер.
– Что ко всем чертям здесь происходит!?
Мужчина был то ли пьян, то ли под кайфом – его совершенно не испугал ужасающий вид германских штурмовиков. Он был белый, жирный, с обвисшим брюхом и почти лысый, и ему было не меньше шестидесяти лет…