– Ага, - кивнула клиентка, растерянно глядя на меня.

Оказывается, если она презрительно не поджимает губы и не морщит нос, ее вполне можно назвать хорошенькой. А если еще и переодеть в нечто больше напоминающее женское платье, нежели этот бесформенный балахон земляного цвета. И если еще умыть да причесать... Стоп. Что-то меня занесло.

– Он женат?
– на всякий случай уточнила я, сдув с правого глаза прядь угольно-черных волос.

– Неа. Вдовый он. Ужо погодь шестый али семый годок пошел.

– И у него двое детей? Девочка и... Кажется, тоже девочка.

– Ага. Две девки

– Любишь детей?

Кивок.

– А эти тебе нравятся?

Еще один кивок.

– Тогда все просто замечательно! Он и есть твой суженый.

Я уже мысленно потирала руки.

– Дык...
– засомневалась женщина.
– Я ж его с ишшо с той поры, как босоногой девкой была, знаю... Я ж у ево на свадьбе лапти порвала -- так плясала...

Я приготовилась произнести проникновенную речь, когда моя теперь уже любимая клиентка вдруг выкрикнула, махнув рукой и снеся со стола чучелко какой-то неведомой даже мне зверушки:

– Ай, да гори он все синим пламенем! Наплювать! Токма...
– она подняла на меня свои немного испуганные глаза.
– А чавой мне теперь делать-то? Я не ведаю...

– Ничего, - успокоила я ее.
– Зато я знаю.

Порывшись в резной шкатулке, которую я достала из-под столика, я вытащила на свет стеклянную бутылочку, заполненную красивой розовой сверкающей жидкостью. Зря я, что ли столько красителя туда добавила. На самом деле у этого отвара совершенно неаппетитный зеленовато-болотный оттенок, но в таком виде он хуже продавался. Почему-то считалось, что цветом любви непременно должен был быть розовый. Вот и приходилось потворствовать клиентам в их заблуждениях.

– Это - эликсир любви!
– торжественно объявила я, протягивая заветный флакончик клиентке. Он тут же исчез в ее ладони.
– Дашь его своему возлюбленному - твоим будет. Главное - потом не упусти.

Женщина крепко прижала к своей необъятной груди вожделенную склянку.

– Госпожа Кассиопея, не ведаю чавой и сказать-то...
– промямлила она.

– Благодарить после будешь, когда замуж выйдешь. А пока я хочу тебе кое-что дать. Обещаешь, что выполнишь все, что я скажу?

– Ага-ага!

Я достала два небольших листа и перо. Призадумалась, а потом быстро-быстро застрочила. Один из листов я скрутила, перевязала красной ленточкой и завязала на бантик.

– Держи. Вот здесь адрес и подробная карта, как в соседнем городе добраться до дома госпожи Афалии. Она поможет тебе. В ее салоне тебе сделают новую прическу и помогут подобрать новую одежду. А свою старую сожги. Поняла?

– Ага. А накой мне мою одежу палить? Она ж еще почти новехонькая. Без дырок.

Ну, вот как объяснить человеку, что у него абсолютно нет вкуса? Да так, чтоб его не обидеть? Правильно. Никак.

– Это нужно для того, чтобы твои прежние неудачи навсегда тебя покинули. Вывезешь всю-всю свою старую одежду сегодня в полночь на открытую поляну в лесу и подожжешь, приговаривая: "Покиньте меня недуги, покиньте меня вороги, покиньте навсегда". Запомнишь?

Она кивнула.

– Дык чаво мне напялить-то, шоб в город поехать, коли я всю одежду свою спалю?

Час от часу не легче.

– С этим я тебе тоже помогу. Закрой глаза и не подсматривай. Это очень важно, иначе колдовство не получится.

Клиентка добросовестно выполнила мои указания, а я протянула руку и взяла свой вещь-мешок. Не удивляйтесь, я все правильно сказала. Вещмешков много, а вещь-мешок один. Я достала из него добротное простое платье небесно-голубого цвета, отороченное белоснежным кружевом. Оно как раз должно было подойти женщине по размеру. Одна из моих клиенток отдала его мне в качестве оплаты за услуги. А я еще все гадала, куда бы его пристроить. А ответ сам нашелся, точнее сам пришел. Не думайте, я не отбираю последнее у отчаявшихся людей, которые готовы отдать все, что у них есть, чтобы обрести хотя бы призрак надежды. Просто я могу потерять свой дар, если не буду получать что-нибудь взамен своих потраченных сил. В этой жизни за все нужно платить.

– А енто... тово... дорого?

– Что дорого?
– я вздрогнула. Она что, мысли читать умеет? Этого мне только не хватало.

– У Вашей... ентой госпожи Афалии... Дорого?

– Для тебя -- нет, - я улыбнулась и передала женщине второй лист.
– Отдашь это письмо Афалии. Там все написано. Скажешь, что ты от меня -- и станешь ее постоянной клиенткой. Это дорогого стоит. Не пугайся, я не про деньги!
– ухмыльнулась я, когда глаз женщины непроизвольно дернулся.
– Я имею в виду, что к ней на прием не каждая дворянка попасть может.