— Некоторые владельцы акций нашего аукциона подумывают об их продаже.

— Дайте-ка угадаю. — Рорк уже даже почти не пытался скрыть свое раздражение. — Ротшильду?

— Да.

— Вот только им самим от этого лучше не станет.

— Из-за последних событий некоторые считают, что аукционом плохо руководят. — Кромвель одновременно высказывал свое мнение и пытался хоть что-нибудь выведать у Рорка.

— Чушь. Анна отлично знает свое дело, так что если кого и стоит винить в недавних трудностях, то только Далтона Ротшильда.

— Возможно, но ваши последние действия не принесли никакого успеха.

Рорк промолчал. Нет смысла говорить о том, что его действия не имели никакого отношения к аукциону, ему все равно не поверят и только лишний раз в чем-нибудь заподозрят.

— Все мои действия были полностью законны.

— Разумеется, но не все так просто. Многие рынки взлетают и рушатся исключительно из-за своеобразного восприятия реальности некоторыми людьми.

— А меня воспринимают как…

— Как слишком независимого как в профессиональной, так и в личной жизни.

С этим не поспоришь. Рорк всегда действовал исходя из своих потребностей и желаний, не обращая внимания на других.

— Думаю, если вы сможете доказать, что искренне преданы аукциону, у меня получится убедить остальных членов совета директоров, что вы, Ванс и Анна — именно те люди, которые нужны нам.

— И как мне это сделать?

— Покажите нам и всему миру, что вы остепенились.

Иными словами, Кромвель хочет, чтобы Рорк в ближайшем будущем забыл о любых опасных предприятиях. А это не так-то уж и просто, ведь Рорк как раз напал на след второй головы леопарда, что когда-то украшала трон Типу Султана, сыгравшего важную роль в истории Индии и ислама. Первую голову, украшенную бриллиантами, изумрудами и рубинами, ему удалось отыскать несколько лет назад в невзрачном чемодане, волею судьбы заброшенном в Канаду. Разумеется, ее тогда продали с аукциона. И покупатель, собиравший предметы искусства Ближнего Востока, пообещал Рорку доступ к уникальному документу из своей коллекции, если он сможет найти парную голову. А эти сведения значили для Рорка несравнимо больше, чем полмиллиона долларов, которые сначала предложил ему коллекционер.

— Я собираюсь покинуть Нью-Йорк через пару дней.

— Не слишком удачное решение, если вас, конечно, волнует судьба аукциона.

— У меня дела в Дубае.

— А вы уверены, что вам стоит покидать город, пока вами интересуется ФБР? Оставайтесь в Нью-Йорке и покажите, что вы способны вести тихую, размеренную жизнь.

— Чем это?

— Ваши любовные похождения уже стали легендами, так что, если вы спокойно поживете с одной женщиной, мы сразу поймем — именно вы-то и нужны нам у руля.

Рорк стоял все так же расслабленно, не обращая внимания на петлю, заброшенную ему на шею. Поселиться с любимой женщиной. Отличная идея, однако для человека, чьей единственной страстью оставались опасные приключения по всему свету это не так-то просто. Ведь никакие женщины, пусть даже и самые роскошные и желанные, не могли соперничать с азартом первооткрывателя.

Но теперь, когда сам аукцион зависит от его способности вести стабильную, размеренную жизнь… Что ж, похоже, пора найти женщину, которая составит ему в этом компанию. Такую, которая поймет, что все это ради аукциона. Чтобы, когда все это закончится, ее можно было с легкостью оставить, не разбив ей сердце.

— Даже забавно, что вы об этом сейчас заговорили. Я уже давно встречаюсь с одной женщиной, и мы как раз собирались объявить о наших отношениях.

— Отлично. — Кромвель попытался за улыбкой скрыть свое удивление. — Приводите ее завтра с собой на ужин, и мы обсудим наши дальнейшие планы.

— Мы придем.

— Буду ждать. Как зовут вашу даму?

— Элизабет, — ответил Рорк. Раз уж ему навязывают женщину, то пусть, по крайней мере, она его интригует. — Элизабет Минерва.

Элизабет шла по коридорам «Мероприятий Джози Саммерс» с чашкой кофе в руке, едва замечая царившую повсюду суматоху, и на автомате благодарила коллег, поздравлявших ее со вчерашним успехом на винном аукционе. А обычно она очень высоко ценила мнение окружающих, недаром же она так долго трудилась, чтобы добиться своего места.

После смерти сестры год назад Элизабет с головой погрузилась в работу, чтобы спастись от отчаяния, и успех не заставил долго себя ждать. Усталость отлично отгоняла непрошеные воспоминания, вот только долго в таком ритме сложно жить.

Так что Элизабет просто необходима была личная жизнь, однако с таким вкусом на мужчин, как у нее, куда проще в очередной раз разбить себе сердце, чем найти счастье.

И после того, как сестра, ее муж и ребенок погибли в автокатастрофе, Элизабет с горечью поняла, что осталась совершенно одна. Ведь ее родители семь лет назад сразу после того, как она поступила в колледж, переехали с Восточного побережья в Орегон и ни разу с тех пор их не навещали. Похоже, они решили: раз дети выросли, можно вздохнуть с облегчением и начать новую жизнь.