Шрифт:
«Страна негодяев» — единственное в творчестве Есенина не лирическое произведение (пожалуй, кроме отдельных вкраплений). Это поэма о судьбах современного мира и в первую очередь России. Наиболее развернуто излагает свой план ее переустройства комиссар Некандр Рассветов, [96] приехавший из Америки, где он работал на клондайских приисках и при помощи умелых и безнравственных махинаций разбогател. (У этого персонажа, как и у других героев поэмы, — говорящая фамилия — он несет России свет).
96
Этот образ имеет вполне конкретного прототипа — Александр Михайлович Краснощеков (Абрам Моисеевич Тобинсон, (1880–1938). Социал-демократ, он во избежание очередной ссылки в 1902 г. эмигрировал. Окончил Чикагский университет по экономическим и юридическим наукам, состоял в американской Социалистической партии. В 1917 г. вернулся в Россию, вступил во фракцию большевиков. В 1920–1921 гг. был председателем правительства и министром иностранных дел Дальневосточной республики. Пытался создать там структуру государственного управления наподобие американской. В 1922 г. приехал в Москву и при поддержке Ленина стал заместителем наркома финансов. В первой половине 20-х гг. в России не существовало более популярной в финансовом мире фигуры. Есенин был лично знаком с Краснощековым.
Любопытно, что русская поэзия обязана Краснощекову не только образом Рассветова, но и поэмой Маяковского «Про это». Именно роман Краснощекова с Лилей Брик и послужил поводом к ее написанию.
Он знает цену американцам — «неуничтожимая моль». А Америка?… Все почти так же, как в письмах Есенина:
Из железобетона и стали Там построены города. Вместо наших глухих раздолий Там, на каждой почти полосе, Перерезано рельсами поле С цепью каменных рек — шоссе И по каменным рекам без пыли, И по рельсам без стона шпал И экспрессы и автомобили От разбега в бензином мыле Мчат, секундой считая доллар.Словом — «Железный Миргород» (название очерка Есенина об Америке). Но в Миргороде жили мещане — здесь «подлецы всех стран» (что не мешает им оставаться мещанами).
Если хочешь здесь душу выржать, То сочтут: или глуп или пьян. Вот она — Мировая Биржа! Вот они — подлецы всех стран.И тем не менее именно американский тип развития предлагает Рассветов России:
Здесь одно лишь нужно лекарство — Сеть шоссе и железных дорог. Вместо дерева нужен камень, Черепица, бетон и жесть. Подождите! Лишь только клизму Мы поставим стальную стране, Вот тогда и конец бандитизму, Вот тогда и конец резне.«Подождите» — любимое слово большевиков. Подождите — и мы из золота будем делать уборные (Ленин). Подождите — и мы построим социализм (Сталин), подождите — и вы будете жить при коммунизме (Хрущев). Не случайно у Есенина разглагольствования Рассветова в вагоне поезда прерываются вторжением действительности: «…окружили в приступ / Около двухсот негодяев. / Машинисту связали руки,/В рот запихали платок». «Негодяи» — американцы на бирже, «негодяи» и российские бандиты. Но ни те ни другие еще не главные негодяи. Главный негодяй — комиссар Чекистов [97] , приехавший в Россию «укрощать дураков и зверей»:
97
Многие исследователи считают прототипом Чекистова Л. Троцкого. Мы не согласны с этим мнением. Чекистов — герой однозначно отрицательный. А отношение Есенина к Троцкому было очень сложным, и скорее уважительным. Чекистов — образ собирательный.
(Заметим, что этот монолог Чекистова почти дословно повторяет слова самого Есенина из чернового варианта очерка «Железный Миргород»: «Убирайтесь к чертовой матери с Вашим Богом и Вашими церквями. Постройте лучше из них сортиры, чтобы мужик не ходил «до ветру» в чужой огород».)
От отсутствия уборных и «проклятой селедки» Чекистов «зол, как черт». На его жалобы отвечает некто Замарашкин, (тоже говорящая фамилия), «сочувствующий коммунистам»: «Это еще ничего…/Там… За Самарой… Я слышал…/Люди едят друг друга…»
Чекистов продолжает свои рассуждения о русском народе:
А народ ваш сидит, бездельник, И не хочет себе же помочь. Нет бездарней и лицемерней, Чем ваш русский равнинный мужик! То ли дело Европа? Там тебе не вот эти хаты, Которым, как глупым курам, Головы нужно давно под топор…Примечательно, что Чекистов говорит не «наш», а «ваш» народ. На что Замарашкин отвечает:
Слушай, Чекистов!.. С каких это пор Ты стал иностранец? Я знаю, что ты жид, Фамилия твоя Лейбман, И черт с тобой, что ты жил За границей… Все равно в Могилеве твой дом.Судя по тому, что Чекистов ругается отборным русским матом, Замарашкин прав.
Главный антагонист Чекистова и Рассветова в поэме не Замарашкин, а Номах (читай — Махно). Ему Есенин передал многие свои заветные мысли и даже некоторые черты своей духовной биографии. В свое время он:
…шел с революцией, … думал, что братство не мечта и не сон, Что все во единое море сольются, Все сонмы народов, И рас и племен. …… Но теперь понял: Пустая забава! Одни разговоры! Ну что же? Ну что же мы взяли взамен? Пришли те же жулики, те же воры И вместе с революцией Всех взяли в плен!Наверное, в первую очередь, из-за этих строк Есенин не смог напечатать поэму при жизни. После смерти поэта нашли соломоново решение — убрать их в купюру. Так за все годы советской власти они и не были напечатаны. (Примечательно, что почти те самые слова сказала Дункан на встрече с советским начальством.)