Исин Нисио
Шрифт:
Но справедливость?
Пылкое чувство справедливости?
Как странно.
– Эй, Карен-тян, Цукихи-тян. На будущее: вы говорили, что ваши родители работают вместе, да?
– Ага.
Сёстры кивнули одновременно.
– Они вернутся примерно в шесть.
– А чем они занимаются?
Их голоса прозвучали одновременно.
– Они полицейские!
…
Так вот почему Арараги-кун изо всех сил скрывал это. А ещё я почувствовала, как мерзнет Ад.
026
Конечно, без спора не обошлось.
Хотя дочери и говорили, что у их родителей пылкое чувство справедливости, пара Арараги были вполне здравомыслящими взрослыми (и офицерами полиции).
В итоге, сказав: «Раз так, то ничего не поделаешь», они позволили мне остаться. Легче, чем я ожидала, хоть и без энтузиазма.
Карен-тян и Цукихи-тян тоже изо всех сил постарались убедить их – в этом они действительно казались родителями Арараги-куна.
Они напоминали его.
Поясню: хотя сходство было завязано на генетике, не последнюю роль играл и одинаковый образ жизни. Они живут под одной крышей, идут по одному жизненному пути, едят одно и то же, их тела сделаны из одних и тех же веществ, так что понятно, почему они похожи.
И напротив, если путь и меню будут разными, как в семье Ханекава, то и в итоге мы будет совсем разными.
Поэтому говорят, что в семье, где все напоминают друг друга внешне и по характеру, есть некоторое чувство единства. В этом семья Арараги-куна казалась нормальной.
Я почувствовала это, когда они позволили мне присоединиться к своему ужину.
Я увидела, что такое семейная беседа.
Это было очень свежо, я даже включилась в неё. Хоть и вздрагивала, когда мать Арараги-куна настойчиво расспрашивала меня о своём сыне.
После этого нужно было принять душ.
Кстати говоря, с последнего использования душевой кабинки прошло три дня.
Похоже, в последнее время для Карен-тян и Цукихи-тян мыться вместе стало своего рода правилом, потому что в ванную они вошли вместе – и там было очень тесно!
– А ты не задираешь нос, Цубаса-сан.
Вот такая беседа завязалась в упомянутой душевой кабинке.
Мы едва влезли туда, как в каком-то эксперименте из серии «сколько людей поместится в телефонную будку». Иными словами, ни о какой чувственности не могло быть и речи. И вот там Карен-тян сказала:
– В смысле, может, это просто оттого, что я дура, но когда я говорю с умными людьми в школе, многие из них вызывают у меня мысли вроде «ух ты, какая ты умная». Как будто они изо всех сил стараются собрать все сложные слова вместе и наговорить что-то, на что всем плевать. Но ты умная, Цубаса-сан, и ты говоришь со мной на моём уровне. Это замечательно.
– Так и есть, – встряла Цукихи-тян.
Её распущенные волосы оказались очень длинными.
Похоже, росли они ещё быстрее, чем у Канбару-сан.
Чудовищно.
– Но, похоже, так и есть, Карен-тян. Люди, которые в самом деле умны… вообще, «лучшие» в своём деле, будь то спорт или что-то ещё, говорят абсолютно нормально, и кажутся абсолютно обычными. Видимо, это потому, что они настоящие, и им не нужно ничего доказывать.
– …
Услышав похвалу, я почувствовала себя неуютно. Хотя Цукихи-тян была права насчет «лучших» людей, кажущихся удивительно нормальными. Но в моём случае, дело вовсе не в этом.
Я не нормальна.
И… я не умна.
Я сомневаюсь, что кто-то мог приукрашать реальность и задирать нос больше, чем я… я поняла это и на Золотой Неделе, и перед Культурным Фестивалем.
Настолько, что хотела отречься от этого.
Настолько, что почувствовала ненависть.
– Я всегда думала о том, как видит вещи умный человек, – сказала Карен-тян, – например, когда мы смотрим на одно и то же, мы видим разные вещи. Для меня число Пи всего лишь набор чисел, а, скажем, для Эйнштейна – прекрасная последовательность.
– Ох, ну не знаю, – расплывчато ответила я.
На этот вопрос было сложно ответить во всех смыслах.
По сути, чувство, необходимое для осознания важности и ценности математических красот вроде Пи или Золотого сечения, жило лишь в немногих гениях. Однако я не считала, что для этого был необходим ум.
Даже среди умных людей могут быть те, кто видят в Пи лишь набор чисел, подумалось мне, и наоборот.
Вопрос в индивидуальных различиях, а не в наборе условий.
Разница между восприятием Карен-тян и Эйнштейна не так уж и отличается от разницы между восприятием Карен-тян и Цукихи-тян.