Стасу стало неловко за столь наглое вторжение, но он промолчал – сдерживали мысли о возможной будущей работе. Наглость Алекса удивила и Дана, и Антона, лицо Антона выражало сложные чувства. Это была невинность с примесью ярости. Он не хотел разрывать отношения между Стасом и его будущим работодателем – Алексом. Но всё же Антон не выдержал.

– Парни клуба – это те педики, которые ютятся на диванчике в ожидании ведущего?

Ухмылка с лица Алекса молниеносно улетучилась, глаза налились яростью. Отпустив девчонок, он ринулся в сторону Антона так быстро, что ни Стас, ни Дан не успели среагировать на его злую прыть. Подскочив к Антону, он вскинул сжатую в кулаке руку. Согнутые в кулаке пальцы впились в лицо Антона слева, около нижней челюсти. Удар был сильным и неожиданным. Левая рука Алекса, набирая в полёте силу, двигалась по направлению к животу Антона. Очнувшийся Дан, понимая, что происходит, двинулся к нему и принял удар на себя. Стас, сообразив неладное, бросился оттаскивать нападающего от Антона, который, в свою очередь, пытался невнятным выбросом рук добраться до обидчика. Одним из случайных движений кулака он попал Алексу в глаз.

Подбежали товарищи Алекса и без разбора стали дубасить всех, кто дрался с их предводителем. Разнимающий бойцов Стас не выдержал и нокаутировал одного из подскочивших. Драка набирала обороты. Через несколько минут подскочили охранники клуба и схватили Антона под руки. Та же участь ожидала и его друзей: их вытащили на улицу и, пригрозив милицией, велели им убираться.

– Козлы! – кричал Антон в сторону клуба.

– Да, оттянулись по полной, – ухмылялся Стас.

– Бездари! – не унимался Антон.

Кровь текла из разбитой губы, он тяжело дышал и продолжал ругать своих обидчиков. Дан и Стас отряхивались и проверяли свои тела на предмет повреждений. Они не обратили внимания на Антона, поднявшего с земли камень.

– Козлы, – в очередной раз прокричал он и бросил камень в направлении клуба, в надежде разбить в знак протеста окно.

Камень, проделав незамысловатый пируэт, действительно угодил в окно. С той лишь разницей, что оно находилось на первом этаже, над клубом. Послышался звон сигнализации, в окне что-то замигало. Наблюдавшие происходящее на улице охранники ринулись в сторону Антона. Надвигался неминуемый конец.

Ощущая неприятный вкус засохшей на губе крови. Антон сидел на скамейке в камере предварительного задержания, опершись о холодную стену спиной и затылком. Единственным, что утешало его в этот момент, была прохлада окрашенного в синий цвет бетона Он толком не помнил, как здесь очутился. Отрывистыми картинками запечатлелись мгновения последнего часа. Подбегающий охранник с криком «Твою мать!», настойчивое предложение людей в форме сесть в мигающую разноцветными огнями машину… Просьбы Стаса и Дана к милиционерам о прощении и взятии на поруки. И ещё дома, проносящиеся за стеклом автомобиля, везущего его в отделение.

С трудом приоткрыв глаза, Антон осмотрел себя. Пятна крови на недавно купленном реглане, странно чистые джинсы с отсутствующим ремнём и кроссовки без шнурков.

– Зачем они это поснимали? Тоже мне преступника поймали, – сказал Антон себе под нос, продолжая осматривать окружающую обстановку. Запах был отвратителен из-за присутствия сбившихся в угол двух лиц без определённого места проживания, осознающих своё неловкое положение в столь важном общественном месте. Остальные присутствующие создавали более благоприятное впечатление, их лица выражали испуг с примесью задумчивости. Лишь двое молодых людей лет тридцати весело усмехались и шутили.

– Тут всем снимают, а там разберутся, преступник ты или нет. Ты вообще кто такой? – спросил один из них, со шрамом на подбородке.

– Я? – переспросил Антон, надеясь, что вопрос был адресован не ему.

– Да ты, с остальными вроде и так понятно, – добавил второй, в синем пиджаке, надетом поверх белой футболки.

– Антон, – явно не желая разговаривать, ответил он незнакомцу.

– Ты чего тут сидишь, Антон? Говорят, контору ограбил?

– Контору? Кто говорит? Стекло я разбил на дискотеке, – стал оправдываться Антон перед незнакомцем, не понимая, зачем это ему надо.

– Стекло, ну да, рассказывай, чего нам-то врать, – подключился к разговору второй.

– Слушайте, я не вру, и зачем это вам надо? – попытался закончить разговор Антон.

– Мы тебя по-человечески спрашиваем, по-братски. Там, куда ты попадёшь, вранья не любят. Ну что, поделишься впечатлениями? – не унимались оба незнакомца.

– Сами с собой делитесь, оставьте меня в покое, – отрезал Антон.

– Ты слышал, да он нарывается, – сказал один другому.

Они засуетились, видимо, обдумывая, что предпринять.

– Титов, к следователю, – прозвучал голос сержанта, появившегося неожиданно для всех.

Переглянувшись с собеседниками, Антон вышел из камеры и сложил руки за спиной.

– Зачем ты руки складываешь сзади, это что, привычка? – спросил сержант, ведя Антона по коридору.

– Тут, наверное, так положено.

– Кому и положено, а тебе, наверное, рановато пока. Или были делишки до этого?

– Да нет, не было.

– Вот пока и расслабься.

Они прошли по коридору с грязными стенами и попали в кабинет. Посередине стоял стол, на котором лежали бумаги, в углу красовался огромный сейф. Он был очень старый, старше не только Антона, но и приведшего его милиционера. Сколько же судеб он пропустил мимо своей тяжелой створки? И как не хотелось Антону пропускать мимо неё свою! Но всё неминуемо шло именно к этому.