Лысый засмущался:

— Эм, князь, у Бабиски не вполне нормальные вкусы.

Князь искренне изумился:

— Вы ищете шпиона уже несколько месяцев! Неужели так трудно найти во всей стране одну подходящую женщину?

— Вообще-то, трудно. Про таких женщин еще никто никогда не слышал, — признался лысый. — Не проще ли подослать к Бабиски обычного шпиона? И почему вы так настаиваете, чтобы все наши шпионы были женщинами?

— Нет, не проще, — сказал, как отрезал, князь. — Скажите-ка мне, уважаемый, сможет обычный шпион заставить мужика выложить все его секреты и вертеть им, как ему вздумается?

— Вряд ли, — откликнулся лысый.

— То-то и оно. И что это значит?

Лысый сделал растерянное лицо и сам спросил:

— Да, и что это значит?

— А это значит, — князь назидательным жестом поднял перед собой указательный палец и веско произнес: — что сиськи правят миром. Запомните это. Пошлите к мужику нормальные сиськи, и они быстренько подчинят этого мужика. Мы обязаны это использовать. Понятно? Поэтому ищете подходящую девку для старого козла. И поскорее.

— Постараюсь, — без особого энтузиазма пообещал лысый. — Но бородатых и волосатых карлиц-шпионов не так уж много.

— Старайтесь лучше и найдете, — подбодрил лесного князь. — Ладно, что у вас еще?

Длинноносый отодвинулся от стола вместе со стулом.

— Мы закончили с военными делами. Есть еще…

Жестом остановив лесного, засияв от радости, Рикиши попросил:

— Тогда лучше ступайте. Остальные дела страны полностью на вас, раз с военными мы разобрались.

Старики-лесные из Совета встали. Лысый попросил:

— Князь, проводите нас, а то в вашем замке… не все способны живыми дойти до выхода.

— Фугадзи вас проводит, — решил князь.

— Мы бы предпочли, чтобы это были вы, — принялся настаивать лысый.

Рикиши помотал головой.

— С вами ничего не случится. Фугадзи достаточно силен, чтобы разделаться с кем-угодно. Даже с оборотнем.

— Князь Рикиши, — взял слово длинноносый. — У вас уже дней десять никто не пропадал, хотя раньше это случалось пару раз в неделю. Мы всерьез опасаемся, что ваш таинственный похититель… несколько оголодал и мог стать безрассудным. Прошу вас, проводите нас. Фугадзи тоже пусть идет с нами. Так спокойнее.

Издав недовольный вздох, князь нехотя вылез из своего кресла и посетовал:

— Ну ни минуты покоя. — Легкой, грациозной походкой Рикиши подошел к выходу из комнаты. Остановившись рядом с новыми «слугами», внимательным, цепким взглядом осмотрел их и капризно спросил: — Фугадзи, а ты не мог найти кого-нибудь поприличней? Я ж просил тебя привести девушек с большими… формами. — Кивком головы указал на Замбагу: — Что это вообще за образина? Ни рожи, ни кожи.

— Господин Рикиши, — усталым тоном произнес Фугадзи, открывая двери.

— Понял-понял, больше к нам никто не хочет идти, — закончил за него Рикиши. Помрачнев, он ударил кулаком в раскрытую ладонь. — Когда поймаю урода, из-за которого пропадают мои девушки, он не дождется легкой смерти. Он будет страдать целую вечность и даже больше. Клянусь.

Ведя за собой старцев, с опаской озирающихся по сторонам, Фугадзи первым вышел из зала. Рикиши, еще раз осмотрев слуг, поплелся следом, едва слышно напевая:

— Женские прелести — что может быть прекрасней…

Когда шаги лесных стихли, троица, боявшаяся прежде даже шелохнуться, несколько расслабилась: вскинул голову кипящий от ярости Замбага, Камия хрустнула костяшками пальцев, Егор состроил задумчивую физиономию.

— Скотина, — первой прошипела девушка.

— Сволочь, — поддержал ее Замбага.

— Придушу гаденыша.

— Как он посмел так со мной обращаться? Образина… Сам он урод!

— Вырву сердце этому похотливому петуху.

— А я-то думал, что не может быть никого хуже Нидзы.

— Да за кого он меня принимает? — заводилась все больше и больше Камия. — Решил, что вот так запросто можно затащить меня в постель? Маленькая грудь? А у самого что, очень большой?

Вертя головой, Егор переводил взгляд с одного на другую. Поразительное единодушие, достичь такого ой как не просто. Но Рикиши умудрился всего за десять минут настроить столь разных оборотня и первородного против себя.

— А ты чего молчишь? — накинулся на Егора Замбага. — Скажи хоть что-нибудь!