…И круглолицый, хмуро посмотрев на него, вдруг заулыбался, как младенец. Я тем временем протолкнулась в самую гущу драки — ведь они не могли меня ударить, даже если б захотели. Я встала за Юркиной спиной, и он в этот же миг легко и высоко подпрыгнул и, сделав в воздухе красивое сальто, очутился позади всех нас. Юра стоял и победно смотрел на всех, будто только что приземлившийся космонавт. Ольга и Лия застыли с мило округлившимися ртами. Прыщастый гоблин был потрясен увиденным. Он посмотрел на своего товарища, который, продолжая блаженно-светло улыбаться, попятился назад и побежал прочь. Другие замерли, точно взглянули на Горгону, превратившую их в камень.

Сам Гислер пытался осознать свое теперешнее положение. По его лицу можно было догадаться обо всем, что он думал. А думал он лишь об одном — как бы снова повторить этот фантастический прыжок. Круглолицый Леха вдруг сказал, причем получилось это у него живо и смешно:

— Классно! Я никогда так не радовался! А где Прыщ?

— Он убежал, — ответил Антон.

— Да?! — рассмеялся Леха. — Вот Прыщ так Прыщ: был он, и нет его. Юран! Ты не злись на Прыща, он с пяти лет такой. Ладно, пацаны! Пойдем к нашим! А девчонки ничего, да?

После этих слов они, теперь уже четверо, стали говорить о каких-то своих, футбольных, что ли, делах. Потом так увлеклись своей беседой, что даже забыли попрощаться с нами. Когда они ушли, я и Красильников посмотрели друг другу в глаза и мысленно сказали одно и то же слово: «Хорошо».

— Нет, вы видели, видели! — придя в себя, воскликнул Гислер. — Я всегда мечтал так прыгнуть!

— Да уж, никогда не видела… — начала Оля.

— Что? Ты не видела, как я прыгнул!

Юрка в эти минуты был ослеплен собой и, кажется, ничего не замечал вокруг. Лия не сводила с Антона своих голубых, восхищенных глаз, а он шел молча, вероятно вновь и вновь прокручивая в голове случившееся. Неужели Красильников тоже возгордится? Мальчишки на этот счет очень даже чувствительны и сразу же готовы приписать победу только себе. Хотя откуда мне знать? Быть может, я совсем-совсем не права…

Мы покинули спортивную площадку пятьдесят третьей школы и направились по домам. Ольга вскоре потеряла интерес к Гислеру, который говорил чуть ли не сам с собой, и переметнулась на мою сторону.

— Ева, зачем ты полезла в драку? — с насмешкой спросила она.

— Чтобы Юрку подтолкнуть, — просто ответила я, и мы рассмеялись.

— Знаешь, я думала, что ты одна в классе такая ненормальная, — говорила Оля. — Оказалось, что и Красильников, и Гислер…

Она еще стала перечислять некоторых других наших одноклассников, которые, на ее взгляд, достойны подозрений. Потом вдруг замолчала (по моей неслышимой просьбе), как-то рассеянно улыбнулась и стала говорить, но только то, что я хотела от нее слышать.

— Знаешь, — повторила она, как испорченная пластинка, — я думала, что в классе нормальная только я. Но оказалось, что и ты, и Красильников, и Гислер…

— Не думай больше об этом, — спокойно сказала я, но Кирсанова не могла остановиться до самого своего подъезда. Мне даже жутковато стало от самой себя. Зачем я внушила Ольге то, чего она совсем не хотела говорить? Кажется, это уже становится злоупотреблением. Внезапно во мне вспыхнуло любопытство, и я посмотрела на Антона и Лию, которые в это время что-то весело друг другу рассказывали. Интересно, злоупотребляет ли он сейчас магией?

О, где же тот человек, который ответит на все мои вопросы? Я и впрямь ненормальная, раз допускаю возможность существования такого человека. До сих пор магия, которой я обладаю, — белая. Но почему тогда чувства мои будто загнаны в темный угол?

Антону и мне теперь не нужен ни телефон, ни даже компьютер. Расстояние для нас — всего одно мгновение. И в полночь, как всегда, мы говорим друг с другом. Мысли, вопросы, ответы — четкие, в них нет ничего лишнего, иначе б они рассеялись по пути. И он, и я — в своих домах, комнатах, лежали в своих постелях, смотрели в ночь; нам было интересно, а иначе ничего бы и не было…

— Антон, тебе страшно?

— Немного. Что с нами будет?

— Я пытаюсь узнать, но как будто кто-то запрещает мне.

— Ева, ты знаешь, кто это?

— Этот кто-то сильнее нас.

— Почему?

— Их магия гораздо совершенней, чем наша с тобой.

— Их? Значит, это не бог?

На этом наша телепатическая связь оборвалась. В эту беспокойную ночь ни Антон, ни я не смогли ее возобновить. Быть может, сама природа мешала нам сделать это.

Наутро по радио передавали, что ночью в нашем городе бушевал сильный ураган, но, как ни странно, не сломано ни одно деревце, не сорван ни один плакат, не повреждена ни одна линия электропередачи.

— Мистика! Я говорю вам, это высшее вмешательство! — восклицала моя любимая Софья Харитоновна.

Мама пригласила ее пожить у нас несколько дней, пока в ее доме не закончится ремонт. Конечно, ремонт не был следствием, как она говорит, мистического урагана. Просто дом тети был действительно стар и годился на то, чтобы его назначили архитектурным памятником. К счастью, Софья Харитоновна отыскала спонсоров для его реставрации.

— Вы думаете, высшее вмешательство возможно? — спросила я об урагане, когда мы пили кофе.