– Говорят, рудники на севере закрываются?

– Когда-нибудь это несомненно произойдет, - сухо ответил министр.

– Но, значит, не сейчас? Потому что акции идут по удивительно низким ценам и непонятно, какие слухи верны.

Министр сверкнул злобными маленькими глазками и резким голосом сказал:

– Как всегда, слухов полно. Никому нельзя верить. Всюду проходимцы.

– Это точно, - ответил дядя и покосился на Чарльза.

Чтобы перевести разговор, Полли поспешила сказать, что, кажется, видела объявление в "Дейли телеграф", в котором сообщалось об открытии выставки итальянского искусства. При её словах министр вздрогнул и уставился на нее, будто она сама и была каким-нибудь странным выставочным экспонатом.

– Ручаюсь, ничего интересного там нет, - сказал Чарльз.
– Если говорить об итальянских художниках, то я голосую лишь за фрески Микеланджело из Сикстинской капеллы. А так как их никто привозить сюда не собирается, так стоит ли идти и смотреть на кишки святого Эразма, намотанные на бревно, или на нелепых, по-детски изображенных волхвов Мазаччо?

Катрина де Снодберел в ответ на слова Чарльза засмеялась. А министр, к удивлению Полли, взволнованно стал переминаться с ноги на ногу, явно не слыша, о чем говорит Чарльз. Более того, прервав начавшего говорить дядю, министр вдруг сообщил, что он забыл ответить на письмо государственной важности, и быстро ушел. Жена извинилась за него:

– Вот так всегда, - с улыбкой вздохнула она, - государство превыше всех и даже приличий. И, кажется, я осталась одна, - она кокетливо взглянула на Чарльза, и тот со смирением предложил проводить её до кареты. Графиня Кэтрин де Снодберел на прощанье сказала Полли и мистеру Генри Бригстоуну, что ей приятно было с ними познакомиться.

Полли, как только Чарльз с министершей отошли, сказала дяде:

– Наверное, мне и правда не стоило танцевать с мистером Барклеем.

– Может быть, а может, и нет. Я вдруг подумал, что в деле с банком и его хозяином, который разорился и прикарманил все деньги вкладчиков, мистер Барклей вовсе не причем, произошло просто совпадение. Так что, может, он мне не из-за этого не нравится. Просто дело во мне. Он мне неприятен на каком-то внутреннем уровне. Я словно лошадь перед змеей фыркаю, рычу и брыкаюсь на него, - дядя улыбнулся.
– Так что общайся, но только не требуй от меня радостного к нему расположения.

И дядя ушел, оставив Полли одну. А Полли с удивлением отметила, что дядя - не первый, кому не нравится Чарльз, ведь и Сью тоже внутренне содрогалась от него. Но, наверное, дело в том, что надо понять, как легок, смешлив и необычен во взглядах Чарльз, чтобы проникнуться симпатией к нему. Только Полли с улыбкой подумала о Чарльзе, как увидела его: опираясь на черную с золотым набалдашником трость, он вальяжной походкой направлялся к ней.

– Какой кошмар, я оставил вас ради старой, замужней графини. Так и быть, за это вы можете за обедом подсыпать мне стрихнин, я не буду против.

Чтобы развлечь Полли, он стал рассказывать о слухах, что окружали министерскую жену и какого-то заморского посла. Взяв по бокалу шампанского, они уселись на диван в уголок.

– Простите, мистер Барклей, - перед ним склонился слуга, - вам письмо.

Чарльз был удивлен, а взяв письмо, сказал:

– Это от моего друга. Но к чему было приносить письмо сюда?
– он кинул взгляд в конец комнаты. И Полли тоже невольно посмотрела туда и увидела в дверях злобного, с едким взглядом, человека в дорожном плаще. В ту же секунду человек исчез.

Чарльз развернул письмо. Полли деликатно отодвинулась и слегка отвернулась, будто разглядывая кого-то из толпы. Прошла минута, Чарльз сложил письмо, вид у него был ужасно удивленный и в тоже время хмурый.

– Что-то случилось?
– спросила Полли.

– Так странно...
– Чарльз открыл письмо и, быстро пробежав его глазами, опять закрыл.
– Сестра моего друга исчезла!
– Чарльз задумчиво пригладил волосы.
– Ни разу за все двес... девятнадцать лет она не покидала ни графства, ни своего поместья, как и её брат...

Полли удивилась такому затворничеству целого семейства.

– Я должен помочь, но даже не знаю, что делать, - Чарльз был в замешательстве.

– Обратиться в полицию, конечно, - ответила Полли.

– Нет, - резко сказал Чарльз, - лучше не стоит, вдруг это семейное...

– Тогда к детективу, - щелкнуло в голове у Полли.
– Я могу вам посоветовать обратиться к знаменитому детективу - Рику МакКину.

– Знаменитому? Я о нем не слышал.
– И Чарльз, поблагодарив за совет, сказал, что вечер для него теперь испорчен. Он попрощался с Полли, выразив желание в ближайшем времени встретиться вновь.

Полли тоже недолго пробыла среди гостей. Она нашла дядю, ужасно довольного, но уже утомленного беседами и спорами со старыми знакомыми, и поторопила его домой.

Сьюзен, при прощании с Полли, отвела её в сторонку и заинтересованно спросила:

– Ну как тебе Чарльз?

– Ты говорила, что он мрачен, но он очень даже занятен.

– Я рада!
– обняла её за плечи Сьюзен.
– Я так сказала, потому что он держится со всеми холодно и свысока. Мне неуютно в его обществе, но это лишь оттого, что меня смущают молчаливые люди.